Аирват. Повесть о беззаветно преданной любви

По всей вероятности, стены внутреннего города имели мощную защиту, которую не могло преодолеть даже сновиденческое сознание.

– Не получается, – пробубнил Пурусинх, переводя взгляд на царя Джанапутру. – Кажется, строители этой стены позаботились о том, чтобы через нее не могли протекать силы сиддхи.

– За нами уже наблюдают, – Джанапутра наклонил голову в сторону часовых перед воротами.

– Вам точно ничего не нужно? – выкрикнул из толпы гриф, переодетый в верховного жреца, балансируя верхом на одном колесе.

Подозвав его могучей рукой, Пурусинх на ходу придумал отличный предлог для того, чтобы проникнуть во внутренний город:

– Уважаемый, говорят, для полного достижения Свободы Вселенной нужно хотя бы раз побывать на Ласкательных играх, но, похоже, чужакам вход воспрещен – мы не знаем, как туда пройти.

– Так значит, вы не имеете бакши-бакши? – подъехав ближе, спросил незнакомец. – Гуаттама сразу понял, что вы издалека!

– Вот именно, на днях мы отбились от каравана, который следовал на восток.

– Джанапутра, кажется? Ну, надо же, тебя назвали в честь нашего изгнанного царя! Должно быть, нелегко тебе живется с таким именем, – пошутил гриф Гуаттама, прищуривая глаза. – Что ж, есть один способ, как обойти бакши-матхи, но должен вас заверить, это будет весьма и весьма неприятно.

Царь Джанапутра угрюмо молчал, ничего не отвечая незнакомцу.

– О, великий Свабуджа! Чего ни сделаешь ради Свободы Вселенной, – рыкнул Пурусинх, нарушив неловкое молчание и согласившись немного потерпеть ради пользы дела.

Заехав за угол ближайшего дома, Гуаттама вручил ему обтянутый паутиной кокон.

– Что это? – спросил ягуар, брезгливо осматривая и обнюхивая липкий комочек.

– Крепко сожмите кошин в руке, – объяснил Гуаттама.

– Кошин? – переспросил Пурусинх, изменившись в лице. – Это что, кошелек?

– Вместо монет в Нагарасинхе давно расплачиваются личинками вишвана Нишакти, – подтвердил его наихудшие опасения Джанапутра.

– То есть, – Евгений не смог подобрать слов. – Вы что… вы это серьезно?

– Это нирбакши, они ненастоящие, – успокаивающе добавил престарелый гриф Гуаттама. – Бакши-бакши их быстро распознают, после чего они их съедают.

Не видя иного способа беспрепятственно проникнуть во внутренний город, Пурусинх зажмурился и, отвернув голову, раздавил в руке кокон с личинками. В тот же миг он узнал, почему Гуаттама назвал сию процедуру весьма неприятной.