Свадьба любой ценой

Она почувствовала себя голой и крошечной. Она испытывала меньше унижения, покидая его гостевой номер в прошлом году. Ее лицо горело от старых унижений и нынешнего позора. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, потому что она испугалась за своего ребенка. Сейчас она стояла перед сотнями глаз, смущенная и уязвимая.

Хантер выкупил виноградник для своей невесты. Амелии он предложил только гроши.

– Ты, – произнес ее отец полным презрения голосом. Он вырвался от Амелии. – Ты игнорируешь собственную плоть и кровь, бросаешь мать твоего ребенка на произвол судьбы, а сам… – Он пренебрежительно махнул рукой на гостей.

– Папа, пожалуйста. Я умоляю тебя. – Амелия сумела схватить его за рукав и дернуть на себя. – Мы уходим. Мне очень жаль.

Какая-то старушка пялилась на Амелию так, словно та была скунсом, тайком пробравшимся на кухню. Амелия не могла заставить себя смотреть ни на кого другого, особенно на Хантера.

– Ей лучше без тебя. – Отец высвободил руку. – Но твои друзья и семья должны знать, что ты за человек.

– Папа! – воскликнула она. – Он не знал. Я не сказала ему о ребенке.

Кто-то в толпе радостно захохотал.

Отец посмотрел на Амелию:

– Мужчина имеет право знать.

– Я сама решаю, как поступать с моим ребенком. – Она была в ярости.

– Мне небезразлично, что будет с моим ребенком! – рявкнул он в ответ.

Амелия знала: он любит ее, но иногда ведет себя как динозавр. Откуда он вообще узнал, что Хантер будет здесь?

– Это правда? – Голос Хантера был низким и напряженным и звучал так, будто вырывался сквозь стиснутые зубы.

– Конечно нет, – нагло солгала она. – Это ужасное недоразумение. Я прошу прощения, – прибавила она, обращаясь к гостям. Ее лицо пылало от смущения, у нее кружилась голова.

– Ты только что призналась, что не сообщила мне! – возмутился Хантер.

Реми толкнул Хантера локтем, и тот посмотрел поверх головы Амелии. Она взглянула через плечо.

Невеста подошла к перилам террасы. Настоящая красотка с черными волосами и сияющими золотыми плечами, которые резко контрастировали с белыми бретелями ее атласного платья. Фата освещалась солнечным светом, отчего вокруг ее головы возник ореол, как у ангела. Она казалась изумленной.