Случайная встреча в Париже

– Что значит, ты не из их команды? – Димитрис снова окинул беззастенчивым взглядом ее фигуру.

Натали голодала и, как бешеная, занималась в спортзале перед поездкой в Париж. Если на нее упадет корпоративный луч славы, или обратит внимание какой-нибудь обаятельный француз, ей не придется тревожиться о своей внешности.

Но под пристальным взглядом Димитриса она начала испытывать смущение.

– По всей видимости, Натали, ты готова сказать что угодно, чтобы охладить мои чувства, даже нагло соврать.

– Вы правы. – Она вздохнула. – Мистер Макрикоста, прочтите мое личное дело.

– Димитрис. И кажется, мы перешли на «ты».

– Димитрис, как бы то ни было, мне за твоим темпом жизни не поспеть. – Натали старалась говорить спокойно. – Если бы я не сомневалась, что ты приглашаешь меня только на ужин, – она посмотрела на него так, словно видела насквозь, – то, скорее всего, поддалась бы искушению.

Он был озадачен.

– Почему я не могу пригласить тебя на ужин? Ты красива, умна, а твой смех – просто музыка.

Димитрис говорил почти искренне. А она почти растаяла.

– И ты хотел бы послушать эту музыку в постели?

Он рассмеялся и поднял руки. Его взгляд лучился радостью, а потом стал горячим и жадным.

– Машина будет у входа в отель в семь.

Глава 2

«Не нужно», – это последнее, что успела сказать Натали, прежде чем Димитрис озорно подмигнул ей и вышел из кабинета. Она хотела было бежать за ним, но не стала. Вместо этого весь остаток дня Натали искала подвох, но не находила. У нее были и другие пути отступления. Ничего не стоило зайти в почту и найти корпоративный электронный адрес. Это избавило бы ее от неловкого объяснения. Достаточно было написать: «Я занята вечером», или «Все отменяется», или «Я не приду».

Почему?

Конечно, до вечера она успела придумать сотню объяснений, например, пресловутое: «Это просто ужин, это ничего не значит». В Париже Натали чувствовала себя одиноко и тосковала по дому. Путешествие оказалось не таким уж увлекательным, ей не с кем было поговорить. Она звонила дочери два раза в день, но это не спасало от тоски.