Поцелуй желанной интригантки

Красные откровенно криминально-короткие шорты идеально облегали упругую попку, прикрывали нежное лоно таким образом, что его ладонь зудела, так сильно он хотел прикоснуться к этому месту. От края шорт до самого колена тянулся белый шрам.

Он едва пришел в себя от увиденного, как Ками бросилась к кухонной плите. Она наклонилась, чтобы открыть духовку. Шорты идеально обтянули ее ягодицы.

Всю ночь он мысленно бичевал себя за то, что его тянуло ней. Ками была вне пределов досягаемости. Табу.

Он был тверд как скала.

Она закрыла входную дверь и повернулась.

– Я не знаю, как убедить вас, что вчера у меня не было скрытых мотивов. Но это правда, – выпалила Ками.

– У тебя все равно ничего не получится. В любом случае бабушка хочет, чтобы ты приехала в отель. Поблагодарить тебя. Не в «Тэбор», в отель, где она остановилась.

Ками удивилась.

– И ты здесь, чтобы снова запугать меня? Предупредить, чтобы я не приближалась к ней?

– Я здесь, чтобы отвезти тебя, – спокойно произнес Данте.

– Какая прелесть, – рассмеялась Ками. – Жаль, что ты не подождал до понедельника. Меня бы уже не было. С чистой совестью смог бы сказать, что я в другом городе.

Данте прошел к барной стойке.

Выпечка по-домашнему. Совсем не соответствовало образу ее семьи, который он нарисовал в своем воображении: люди, живущие на широкую ногу на деньги от продажи его изобретения.

– В отличие от тебя я не вру, особенно людям, которые мне дороги.

– Боже, любишь ты докапываться до мелочей. Когда это я тебе соврала?

– Хотя бы, когда упомянула, что он получает дивиденды за свое изобретение.

– Не важно. Я не собираюсь ворошить прошлое. Я двигаюсь дальше.

– Что есть то есть, – хрипло произнесла Ками. У нее всегда такой хриплый голос? Или заигрывает с ним? – Поэтому ты уволил меня, не дав ни единого шанса? Поэтому ты сказал, что хорошо, что мой отец мертв? Моя мать погибла в той же аварии.

Данте хотел ответить какой-нибудь колкой репликой, чтобы она не смела надеяться, что выбранный ею тон сойдет ей с рук, но его сердце сжалось. Что бы ни случилось, потеря родителей – невыносимый удар. Он не мог отмахнуться от этого так безжалостно.

– Мне не следовало этого говорить, – проговорил он, скользнув взглядом по шраму на ее ключице. И на ноге есть шрам.