Месть идеальной женщине

Тогда она подумала, что ничем не рискует…

Да, у этого русского, пожалуй, будут совершенно другие требования. У Клер засосало под ложечкой. Откуда такие мысли? Ну уж нет, дудки. Она никому не позволит вмешиваться в свою личную жизнь! Это прямой путь к разбитому сердцу. Надо быстрее забыть об этом.

Тем не менее ее колени предательски задрожали, когда она снова бросила взгляд в сторону коридора, где скрылся незнакомец. Глупо чего-то ждать от этой встречи, сказала себе Клер. Он наверняка уже забыл о ней.

– Я свяжусь с мистером Тернером, – сказала Клер, очаровательно улыбаясь. – Если я узнаю что-нибудь новенькое, обязательно поделюсь с тобой.

– Спасибо. – Эбби расслабилась.

Клер ушла, твердо намереваясь забыть о загадочном русском. Она повесила плащ, переобулась и уже убирала сумочку в ящик, когда в дверях возник мистер Тернер. На его мертвенно-бледном лице местами алели пятна.

Клер поднялась ему навстречу. Ее сердце сжалось в предчувствии беды.

– Что случилось?

– Ты должна подняться… – В замешательстве он провел рукой по лысеющей голове.

Алексей Дмитриев прохаживался по комнате с мусорным ведром в руках и размеренно кидал в него статуэтки и кубки. Однако грохот бьющихся друг о друга безделушек не приносил ему долгожданного удовольствия.

Бух! Какая жалость, что негодяй Ван Эйк не может наблюдать, как все, что ему привычно, превращается в воспоминания. Бух! Он стал жертвой роскошного образа жизни, которым наслаждался за счет таких людей, как его отец.

Алексей с грохотом опустил ведро на пол. Помпезный хрустальный шар, только что отправившийся в урну, раскололся надвое.

– Что вы себе позволяете! – раздался за его спиной женский голос.

Алексей обернулся, и снова на него накатила волна желания, как и пятнадцатью минутами раньше. С первого взгляда она показалась ему идеальной, словно бриллиант, – стройная, со светлой матовой кожей, золотистыми волосами и глазами цвета северного моря.

Теперь на ней не было скучного плаща: она была одета в вязаный персиковый пуловер, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка в тонкую голубую полоску и коричневые брюки. Наряд, конечно, не самый женственный, но позволяющий оценить округлость ее бедер.

Он мысленно осекся.