Испанские страсти Скарлетт

Сможет ли он уберечь от этого своего сына?

Хавьеро сдержал бы свои клятвы, если бы был юридически связан со Скарлетт, он испытал собственнический трепет при мысли о его кольце на ее пальце.

Он не должен доверять ей, напомнил себе Хавьеро. Глубокий узел предательства, ярость, которую он игнорировал, пока она мучилась в родах, превратилась в твердый комок в животе.

«Так стоит ли жениться на ней? – рассуждал он. – Но истина гласит: „держи своих врагов поближе“ и все такое».

Так или иначе, решил он, они вернутся домой вместе.

– Сэр? – Медсестра вошла в палату и понизила голос, отметив с улыбкой, что Скарлетт крепко спит. – Есть запрос о мисс Уокер от женщины, ожидающей внизу. – Она взглянула на розовый листок в руке. – Киара О’Нил. Ей интересно, есть ли новости.

На мгновение Хавьеро подумал, что там его мать. Она не ответила на его сообщение, что у нее родился внук, но сегодня вечером собиралась поужинать со старыми друзьями. Скорее всего, свяжется с ним позже.

– Я поговорю с ней. – Он встал, положил Локка – имя ему понравилось – в колыбельку и пошел по коридору к лифтам.

Хавьеро мог бы передать Киаре сообщение через медсестру, но он обещал Скарлетт, что сообщит ей. Кроме того, она искренне заботилась о Скарлетт.

Возможно, он также искал понимания того, почему Скарлетт оставалась такой преданной Нико. Какое заклинание наложил Николай Милонас на двух, казалось бы, разумных и самостоятельных женщин, чтобы заставить их жить с ним и держать в секрете детей?

Какое бы хорошее настроение ни овладело им с рождением сына, оно упало, когда двери лифта открылись, и первым, кого он увидел, был Вэл.

Хавьеро чуть не нажал кнопку, чтобы закрыть двери лифта, но будь он проклят, если позволит этому ублюдку повлиять на себя. Он шагнул вперед, едва сдерживая эмоции.

Вэл слегка отшатнулся, когда увидел увечья на лице брата.

Хавьеро не дрогнул, но ощущение было такое, будто ему предстоит второй раунд сражения с диким котом. Вэл был так же опасен, как ягуар в джунглях.

Если бы Вэл когда-либо демонстрировал наличие совести или хоть каплю разума, Хавьеро мог бы забыть горечь пережитого в ранние годы.

Им было по тринадцать, когда Вэла исключили из школы и он проявил дерзость, отказавшись от финансовой поддержки Нико.

У Вэла была такая роскошь. Он уже получал суммы с шестью нулями, работая для глянцевых журналов. Уходя, он еще и поддразнил Хавьеро тем, что ему не нужны деньги их отца. «Возьми все это. Тебе нужнее, чем мне».