Испанские страсти Скарлетт

– Лучше? – спросил Хавьеро, когда Скарлетт снова задышала медленнее.

Она кивнула, и он продолжил вынимать шпильки из ее волос, затем пальцами расчесал освобожденные пряди и стал массировать кожу ее головы.

После этого все происходило как в тумане. Она мерила шагами комнату, принимала душ и снова мерила шагами комнату.

Потом села, опустилась на колени, встала и выругалась. Она заплакала и сказала что-то оскорбительное о либидо Хавьеро, патриархате и деньгах Нико.

Хавьеро терпеливо сносил ее колкости, повторяя глупые банальности медсестры, что-то вроде: «Ты так хорошо справляешься.

– Это ложь, – сказала она в какой-то момент, опершись локтями на край своей кровати и ладонями растирая поясницу. – Никто никогда не заботился обо мне. Никто.

Даже Киара бросила ее. Скарлетт понимала, что упрек несправедлив, так как она сама попросила ее держаться подальше. И возможно, оттолкнула Киару, из боязни разочароваться в единственном друге, которого по-настоящему любила.

Никто не мог.

Так было на протяжении всей ее жизни. И родители, и школьные учителя, и социальные службы постоянно подводили ее. Возможно, поэтому она и поклялась в вечной верности Нико, который, по крайней мере, сдержал свои обещания.

И если бы она не работала на него, то не встретила бы Хавьеро. Неужели он не понимает этого?

Возможно, он сейчас здесь совсем не ради нее, а ради ребенка, которого она носила.

Всем вокруг нет до нее дела.

В конце концов даже ребенок покидает ее.

В течение одного долгого мгновения она была невесомой и оцепеневшей и задавалась вопросом, существует ли вообще.

Затем теплая влажная тяжесть легла ей на грудь. Он был крошечный, красный и такой беспомощный, что ее захлестнула потребность защитить его, утешить.

Он зажмурился и издал вопль.

Скарлетт почувствовала, что появился человек, который будет полагаться на нее, а не наоборот.

Она подняла взгляд на Хавьеро и выдохнула:

– Спасибо.

Глава 3

Хавьеро боролся с разъяренным котом-переростком меньше пяти минут, пока того не сманил свежий кусок мяса. Две недели и четыре операции в больнице были для него очень болезненными, но капельница с морфием позволила ему проспать большую часть страданий.