А как же любовь?

Переезд должен был состояться, как только Цинния родит, но дети появились на свет раньше срока… Ты хочешь сказать, что мой перевод состоится раньше?

– Ты остаешься здесь, – отрезал Рамон. Наверное, он не должен был так сильно наслаждаться произведенным эффектом, но эта мысль грела его. – Мои сестры приехали в Париж вместе со мной. Сейчас они разбирают вещи в особняке Жюмо, готовясь к отъезду Анжелики. О помолвке скоро будет объявлено, есть некоторые тонкости, касаемые семьи Касима, которые потребуют твоего деликатного вмешательства.

Исидора быстро прикрыла глаза, чтобы скрыть вспышку… страха? Нет, гнева. Но почему? Он говорил о ее деликатном вмешательстве без тени сарказма. Она прекрасно выполняла свою работу, иначе не занимала бы такую высокую позицию.

– Я сделаю все возможное, чтобы отвлечь внимание прессы на себя, – продолжил Рамон, – но тебе придется взять на себя организацию пресс-конференции, как и подготовку пресс-релизов о реструктуризации.

– Я могу все это сделать дистанционно.

 – Исидора воинственно сложила руки на груди и отвернулась к окну с видом на Сену. – Я поговорю с Анри.

– Он только что привез детей домой. Анри сейчас почти не занимается делами, уделяя все свое внимание семье. Твой работодатель не только Анри. Мы с ним все обсудили, это наше обоюдное решение.

– Значит, вы двое решили отказать мне в переводе в Мадрид, даже не обсудив это со мной?

– Да, – кивнул он. Как это часто бывало, Анри лишь озвучил то, о чем думал Рамон. – Какая-то часть твоей работы действительно может выполняться дистанционно, но в кризисные времена, такие как сейчас, ты нужна нам здесь.

Исидора упрямо поджала губы. Он видел, что она судорожно подыскивает альтернативу. И он знал, почему она это делает.

– Может, нам уговорить твоего отца не выходить пока на пенсию? – предложил он.

– Поверь мне, искушение очень велико.

– Отодвинь свою обиду, Исидора. Ты профессионал, веди себя соответствующе.

Исидора резко выдохнула, словно от удара в солнечное сплетение, и Рамон почувствовал легкий укол совести.

Возможно, слабая тень боли мелькнула в ее глазах, но она села за стол, заправив за ухо выбившуюся прядь волос, и Рамон не смог разглядеть выражения ее лица. Когда она снова подняла взгляд, в нем читалась решительность.

– Я напишу заявление об увольнении к концу дня.

Казалось, пол ушел у него из-под ног. Неужели она настолько сильно его ненавидит? Рамон не мог поверить, что она говорит серьезно.