А как же любовь?

Со стороны это выглядело как сексуальная распущенность, но на самом деле у Франциски была сломленная, пустая душа, жаждущая обожания и восхищения.

Исидора никогда не подпитывала свою душевную боль, отвергая мать. Она сделала все возможное, чтобы защитить себя от боли, поэтому она заставила себя возненавидеть Рамона.

– Анри говорил и с твоим отцом тоже. Он привезет твоих родителей в наш особняк на время, пока шумиха не уляжется, – сказал ей Рамон.

Исидора хотела протестовать. Нельзя сводить вместе ее родителей, это всегда плохо заканчивается.

Франциска увлекалась новым мужчиной, а отец оставался зализывать свои сердечные раны. Исидора не была готова к новому раунду.

– Кажется, тебе звонят в дверь, мама, – сказала она. – Скажи прислуге, чтобы не впускали репортеров, и позвони мне, как устроишься. Люблю тебя.

– Итак, – сказал Рамон, когда шквал сообщений наконец иссяк.

– Зачем? – закричала она. – Зачем ты это сделал?

Зачем он сказал, что любит ее? Ей и без того больно! Ей хотелось сказать самой себе, что она – профессионал, готовый пожертвовать личной жизнью ради карьеры.

Но Исидора была настолько ошеломлена тем, как Рамон использовал ее прежние чувства в собственных интересах, что просто онемела.

– Ты знаешь зачем. Объявление об уходе из гонок не сработало.

– Почему я?

– А я должен был объявить себя геем и сделать предложение Этьену? Согласен, это имело бы даже больший эффект, но я вряд ли смог долго поддерживать этот слух.

– Ты действительно думаешь, что кто-то поверит, что мы пара? – негодовала Исидора.

– Это зависит от тебя. Придется тебе научиться делать счастливое лицо, ты же выходишь замуж за Совертера, – добавил он с небрежной ухмылкой.

– Это уже не смешно! Я не выхожу за тебя замуж!

– Нет, – согласился он, и ее юношеские мечты вновь разбились. – Но ты будешь играть роль моей невесты, пока внимание прессы к нашей семье не иссякнет.

– А, ну тогда конечно! Напомни, когда это произойдет? Никогда! Нет, Рамон, я отказываюсь.

Можешь поджарить меня на сковородке за неподчинение.

– Ты закончила? – Он облокотился на край стола со скучающим выражением лица.

– Хочешь сказать, что я слишком остро реагирую? – Исидора сжала дрожащие от гнева руки в кулаки. – Ты разрушаешь мою жизнь.

– Ради бога! – Он закатил глаза. – Это твоя работа. Ты все время находишься перед камерами, делаешь заявления для прессы. Это почти то же самое.

– Нет.