Фальшивая невеста

Я должен в ближайшее время позвонить ему и сообщить, что слияние состоялось. Сейчас ему нельзя расстраиваться.

Вивека посмотрела на него с удивлением, будто впервые задумалась над тем, что под внешностью холодного дельца может скрываться нормальный человек.

Он вовсе не хотел ее пугать, напротив, с женщинами Миколас всегда обращался, как с нежными цветами. После лет, проведенных на улице, в трущобах, он испытывал непреодолимую тягу к роскоши и всему прекрасному. Больше всего ему нравились изящные кошечки, которые мурлыкали, нежась вместе с ним в постели.

– Я многим обязан деду. – Он взмахнул рукой. – Всем.

– Разве это все не ворованное?

– Нет. Деньги были заработаны на контрабанде, но яхта куплена вполне законно.

Вивека кивнула.

Миколас пожал плечами, словно извиняясь.

– Многие десятилетия мой дед и отец – пока был жив – получали дань со всех кораблей, входящих в это море.

Вивека посмотрела на него внимательнее. Она явно насторожилась. Интересуется, зачем он ей об этом рассказывает?

– Отчаянные мужчины совершают отчаянные поступки. Я знаю, что говорю. Я и сам был таким, когда действовал от имени отца, чтобы выжить на улицах Афин.

Наконец подали суп. Миколас был зверски голоден, но даже не взглянул на тарелку.

– А почему ты оказался на улице?

– Потому что мама умерла. Сердечная недостаточность, как мне сказали. Я оказался в детском доме, который сразу возненавидел. – Вспоминая прошлое, он понимал, что это был дворец, по сравнению с тем, где он жил позже, но тогда он об этом не думал. – Я сбежал. Мама не скрывала от меня имя отца, она говорила, что его враги могут захотеть меня найти и использовать в своих целях против него. Я был уверен, она специально меня запугивает, чтобы я держался подальше от неприятностей.

Миколас коснулся едва заметного шрама, пересекающего бровь, и отчетливо вспомнил, как лезвие разрезало кожу под громкие угрозы лишить его глаза.

– Я смотрел, наблюдал и учился у уличных воришек. Грабил в основном бандитов, ведь они точно не пойдут в полицию. Выжить мне удалось лишь потому, что я был умнее и проворнее других.