Каждому аз воздам! Книга первая

Те, кто уже давно здесь, прекрасно знают, что в этих лагерных пунктах, закон имеет второстепенное значение и все, что ты можешь тут получить, за свой нечеловеческий труд, будет пустая баланда, да маленький островок каши. Формально, его судили по 197 статье, за превышение служебных полномочий, а потом вдруг, собрали все в одну кучу, так как существующая судебная практика изменников родины и бабников при случае, смешивала в одну кучу их действия и квалифицировала одинаково – статья 58. ч.1 УК РСФСР (контрреволюционные преступления).

То есть, как говорил Шульга, Володе Назарову, соседу по нарам, – Я получил свой срок за то, что залез не на ту революционерку, на что, засмеявшись, Назаров ответил, – Выходит дорог нынче лохматый сейф, раз за пользование женским телом, судят, как за контрреволюционную деятельность! У Шульги не было претензий к судебной тройке, срок он свой получил за дело, как говорится, вначале надо было со своими бабами разобраться, но он одного не мог понять, почему их политзаключенных держали заодно с ворами и грабителями? Ведь это же не люди – это людоеды! Мало того, что они уничтожали себе подобных, можно сказать, собратьев по несчастью, так они еще умудрялись прицепом третировать нас политических. Не проходило и дня, чтобы кого-то не выносили по утрам, ногами вперед! Резали и убивали за неосторожно оброненное слово, за мизерную краюху хлеба, за отстаивание своих взглядов, которые могли отличаться от их пещерных правил. Причем в большинстве там не на что было смотреть, маленькие, плюгавенькие, щербатые, греху то зацепиться там не за что, но гонору и косноязычия хоть отбавляй. А эта, так называемая воровская феня, которая порой доводила его до белого каления. Эти воры говорили, как будто бы на русском языке, но Шульга с удивлением ловил себя на том, что не понимает и доброй половины произносимых этими странными людьми, слов. И порой он испытывал непреодолимое желание, набить всем этим невеждам морду орфографическим словарём русского языка. У этих недочеловеков, поголовно, со временем вырабатывался менталитет волка, уступил – значит слабый! Раз слабый, надо дожимать и топтать дальше! И тут же, если получил достойный отпор, начинают попутно подшучивать над неугодным, чаще, иронично унижать его своим довольно таки, злобным и воинственным сарказмом и пренебрежением. То есть напрямую они доставать уже опасались и ждали, когда он сам нарушит свод воровских понятий, дальше сходняк воров, вызов его на правило и, как закономерность, ставят на ножи.