Хроники лечебницы

– Тогда, полагаю, СТЗИГ экстрадирует ее в Штаты?

– Это не входит в наши планы. Она не нужна нам дома.

– Что же тогда?

– Мы вернем ее грекам для допроса с пристрастием.

Мысль об этом вызвала у него дурноту, но он понимал, куда клонит Харон.

– Я вполне прилично говорю по-гречески, но никогда не оттачивал афинский диалект.

– В Греции сто шестьдесят с лишним населенных островов и десятки диалектов. Просто держитесь уверенно. Студенты в Политехе решат, что вы с какого-нибудь острова.

– Где моя оперативная база?

– Студгородок.

– Мне нужно будет найти жилье.

– Наш греческий контакт уже поручил одному из своих агентов под прикрытием снять вам комнату в общежитии, известном своими радикальными настроениями.

– Сторонники 17N?

– А также фашисты, антитурецкие расисты и анархисты. И все люто ненавидят Америку.

– Представляю. Кимвала говорила мне, вы курируете агента Палаточника из Стражей исламской революции.

– Он там больше не служит. Скомпрометировал себя, когда помог бежать из Ирана Элизабет с матерью до того, как взяли посольство.

– Где он теперь?

– Ускользнул из Тегерана вместе с выжившими диссидентами. Теперь он с кадровым мужским составом «Моджахедин-э халк», в Ашрафе.

– Как мне связаться с кем-то из вас?

– С ним вы не будете связываться. Вы работаете только со мной. Я введу мой номер в ваш секретный телефон под именем Харон.

– Так вы собираетесь переправить меня через реку в афинскую преисподнюю?

– Еще нет, Дантист. Но если вдруг я ошибаюсь, если вы поймете, что умрете в Греции, не забудьте положить монетку под язык.

– Зачем?

– Плата Харону, чтобы переправил вас через Стикс в ад.

Глава пятнадцатая

Афины

Во время первой пробной поездки к банку Рэйвен вела мотоцикл слишком резко. «Харлей» вырывался из-под нее, и она чуть не вылетела на встречную полосу. Водитель машины просигналил и помахал кулаком. Все ее тело содрогалось, но она сумела показать ему средний палец в кожаной перчатке и послать куда подальше.

Она не помнила, когда последний раз у нее так стучала кровь в голове. Она вихляла, кружила, но не сдавалась.

Она оседлала мотоцикл через улицу от банка «Афины», ожидая, когда появится Алексий. Двигатель крутился вхолостую, сухой язык облизывал сухие губы, глаза приклеились к бронемашине.

Она взглянула на часы. Двадцать минут. Что он так долго? По лицу и шее тек пот. Начало подташнивать. Она стянула левую перчатку и стала царапать ногтями правое предплечье.