РЕЙС в НИКУДА

На обед остановились возле крохотного водоема, плотно укрытого зарослями ярко зеленого кустарника усыпанного пышными бордовыми цветами. Вокруг цветов как диковинные бабочки вились колибри. На наши розы похоже, подумал я, слезая с коровы. Агора выпила несколько пригоршней воды, сжевала сморщенный корешок из кожаного мешочка на шее и легла в теньке на спину, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Над ней на тонкой ветке топтался крупный, желто оранжевый попугай, с любопытством поглядывая на девушку то одним, то другим глазом и топорща хохолок.

– Хана, померла бедолага, – дурашливо сказал Мишка, вытирая пот, и фальшиво засмеялся.

Было видно, как он устал. Коля широко улыбнулся, обнажив желтые прокуренные зубы, и ничего не сказал. Выглядел он на удивление бодро.

– Агоре нужно восстановить силы, – сказал Мугави, укоризненно глядя на Чатишвили.

– Да я что? Пошутил просто, – Миша сердито насупился, но тут же улыбнулся. – А девчонка просто молодец! Столько пешком прошла, да еще ночь сторожила.

Мрак! – и он облегченно опустился на траву.

– Это надолго? – осторожно поинтересовался я у Мугави, втайне желая отдохнуть подольше.

– Не знаю, – задумчиво сказал парнишка, наблюдая за попугаем. – Она проснется и можно идти. До долины предков совсем недалеко.

– Да скорей бы уже, – раздраженно сказал Лебедь. – Я на этой костлявой скотине уже весь зад отдавил. И тащиться она еле еле, одуреть можно!

Он достал беломорину и закурил.

– На пыльных тропинках далеких планет, останутся наши следы, – пропел Миша.

 – Эй «птица», ты бычки только не бросай, да.

– Природа будет в норме, не боись, – ухмыльнулся Лебедь, перекидывая папиросу в другой угол рта.

К вечеру, когда мы уже совсем выбились из сил, глазам открылось удивительное зрелище.

Мы стояли на пологом холме, поросшем редким невысоким кустарником. Ниже метрах в ста, несла бурные желтые воды, река Сенегал, с гулом пробиваясь через причудливые нагромождения черных камней над которыми радугой искрились брызги. По берегам реки тянулся кустарник и редкие невысокие деревья.

А вдоль реки, насколько хватало глаз, не доходя до воды всего пару десятков шагов, тянулась полоса голой красноватой земли сплошь усеянная тесно стоящими кругами, образованными бурыми, выветренными временем, латеритовыми столбиками высотой немного меньше человеческого роста. Круги были диаметром метров восем-десять и латеритовые столбики, образующие их, торчали из земли, словно пальцы захороненных гигантов.