Сказ о наёмнике, деве и драконе

Пора… Резкий щелчок засова и протяжный лязг распахнувшейся двери. Лерб замечает меня, его светящиеся глаза сужаются, рев оглашает спящий лес.

Стражник без особой злобы пинает меня в бок. Видение развеивается утренней дымкой.

– Пошел, – говорит он, указывая на открытую дверь.

Едва я успеваю подняться, он толкает меня в спину. Я ковыляю по коридору, едва перебирая затекшими ногами. Из-за латных доспехов, в которые облачен вояка, он сам кажется неповоротливым и медлительным. Но я знаю, бежать глупо, впереди меня ждет еще один стражник, а может, и сразу несколько.

Каменные стены пахнут сыростью и плесенью. Гул никуда не исчез, наоборот, только усилился. Я начинаю понимать, что это не похмелье, а действительно гомон толпы. Слышу смех, смешивающийся с дружным криком: «Убей!» До меня постепенно доходит. Я вижу свет. У ступеней, ведущих на поверхность, стоит еще один воин. У него безразличное и даже скучающее лицо. Он указывает наверх, не проронив ни слова. Я поднимаюсь по ступеням. Сперва они кажутся холодными, но чем дальше я поднимаюсь, тем жарче становится босым ногам.

Неожиданно яркий свет ослепляет меня, уши закладывает от крика.

Глава 2

Грохочет толпа, яркий свет слепит глаза. Раскаленная земля обжигает ноги. Самый разный люд собрался поглазеть на это зрелище: любопытные горожане, алчные торгаши, не стесняющиеся делать щедрые ставки, бродячие певцы, утратившие вдохновение. В стороне стоят неприметные, все как один похожие стражники. Сделаешь резкое движение – и лучники всадят стрелу между лопаток.

Прижмешься к трибунам – и копейщики пронзят насквозь. Это арена – место, где льется кровь и венчается слава. Поле, где жизнь и смерть играют свою партию.

– Деритесь – и мир вас запомнит! Побеждайте – и обретете свободу! – разносится вой глашатая.

Солнце было безжалостно. Закрыв глаза, я провел рукой по лицу. Пот стекал по вискам, на губах я ощутил соль.

– Скоро он закончит, и станет еще жарче. – Услышал я и получил толчок в бок.

Человек с глазами безумца и разбитым лицом стоял рядом со мной.

От него несло хмелем, одежду тяжело было назвать даже лохмотьями. Он похлопал меня по плечу – на костяшках пальцев у него запеклась кровь.

– Живым я им не дамся, – хихикнул он и снова толкнул меня.

– Живым ты им и так не нужен, – ответил я. – Считай это публичной казнью.

Безумец оскалился, посмотрел на солнце и отошел в сторону.

– Это великая честь! – надрывался глашатай.

Я усмехнулся.