Кровавый век. Дух воина

Ее свод был украшен причудливым лесом сталактитов, напоминавших огромные каменные сосульки. Представив, как легко их смог бы обрушить Айтул, Брудвару стало неуютно. Впрочем, не только из-за этого. Мрачные лица, смотревшие в его направлении, вынуждали сына Эрнульфа по старой привычке обдумывать, кого бы он пронзил первым. Ведь, как учил его Фронсуд, первый удар – это уже половина успеха. Если нанесен в подходящее время, в нужное место и с должной силой.

Но когда огонь осветил фигуру Брудвара, напряжение разом спало, и люди облегченно выдохнули.

– У тебя получилось! – воскликнул старик с шишковатым носом. – Не стойте дубами, помогите ему, – скомандовал он, заметив раненого Вьёрда.

По требовательному взгляду пожилого аркала, который исключал любое ослушание, Брудвар сразу понял, с кем здесь нужно разговаривать и у кого искать ответы. Сын Эрнульфа повидал на своем веку многих людей, претендующих на роль лидеров, и научился безошибочно определять, кто из них может вести за собой, а кто лишь красуется, как петух перед стайкой кур.

Несомненно, этого старика уважали и слушались. Насколько знал Брудвар, аркалы почитали своих шаманов едва ли меньше, чем фэрлов. А перед сыном Эрнульфа стоял, опираясь на трость, настоящий шаман – весь его вид говорил об этом.

Светлую длиннополую шубу украшали кожаные полосы, представляющие собой рисунки птиц. На груди – вышитое изображение парящего орла. Подол одеяния и манжеты окаймляла красно-синяя бахрома. Дополнял же образ черный ворон, восседающий у него на плече с такой важностью, будто все аркалы подчинялись лично ему.

Впрочем, после всего пережитого за последние дни Брудвар не удивился бы, если б так оно и оказалось.

– Пусть долог будет твой полет! – Шаман приложил руку к сердцу. Он слегка кивнул и на секунду прикрыл глаза, давая понять, что признает власть наследника трона Скаймонда. – Мы рады видеть тебя в добром здравии.

Брудвар слез с кобылы и, пощупав свои ребра, сказал:

– Это странно слышать при данных обстоятельствах. Ты – первый аркал, который не стремится плюнуть в меня или полоснуть ножом.

– И поверь, сын Эрнульфа, далеко не единственный, – нисколько не смутившись, ответил тот. – Мое имя Койун, в наших землях я известен как Шепот Ветра, – произнес он с некой гордостью. Она же, или крепкое здоровье, не позволила годам согнуть его спину, будто вместо хребта у него был вставлен железный штырь. – Прошу тебя, садись к огню, поешь и обогрейся. О твоем друге позаботятся, у нас есть умелые лекари.