Миртаит из Трапезунда

Я только открыл рот от удивления, как из дверей императорских покоев появился Ливадин. Мой учитель светился от радости, и я понял, что прием у государя Трапезунда прошел успешно. По пятам за Ливадином семенил немного сгорбленный седой старичок, который взирал на моего учителя с нескрываемым восторгом и обожанием.

– Филат, я получил назначение, – торжествующе сообщил мне учитель. – Император Василий пожаловал мне чин протонотария.

– И какую именно службу подразумевает твоя новая должность, господин? – спросил я, неотступно следуя за Ливадином и шустрым старичком.

– Темная ты голова, – шутливо пожурил меня Ливадин. – Теперь я главный писарь и хранитель императорского архива и библиотеки.

– Поздравляю, учитель, это большая честь, – отозвался я, пытаясь скрыть свое откровенное разочарование, ведь я надеялся, что моему господину поручат какую-то более значимую службу; а уехать так далеко от дома и ненавистного скриптория, чтобы снова сидеть в душной комнате архива или библиотеки и целыми днями скрипеть пером, показалось мне в высшей степени несправедливостью.

Между тем старичок, которого, как выяснилось, звали Иова, привел нас в одну очень большую комнату, что буквально утопала в бесчисленном количестве стеллажей и ящиков со свитками, бумагами и другой архивной всячиной. Кроме того, в комнате стояло несколько столов, половина из которых была занята писарями: двумя молодыми парнями и одним мужчиной с седой прядью в волосах.

– Вот наша канцелярия, господин Ливадин, – гордо объявил старичок Иова и, обращаясь к озадаченным лицам писарей, добавил с благоговением.

В ответ на почтительные слова Иовы мой учитель произнес приветственную речь, которую он составил заранее в соответствии со всеми правилами риторики, чем встревожил и так изрядно взбудораженных писарей.

Довольный произведенным им эффектом, Ливадин решил немедленно осмотреть все вверенные ему помещения. Мне же ничего не оставалось, как обреченно отправиться следом за своим господином. Все мои надежды и мечты, которые я связывал с прибытием в Трапезунд, рухнули в одночасье. От осознания этого мне вдруг стало горестно и грустно.

Глава 3.