Миртаит из Трапезунда

Сами ромеи называли столицу империи Город (по-гречески Полис) Константина, что, в сущности, является аналогом более привычного для русскоязычного читателя названия «Константинополь».] в город на южном побережье Эвксинского Понта[5 - Понт Эвксинский – аутентичное название Черного моря у греков.], известный как Трапезунд. Там, в самых восточных владениях греков, дочери Андроника Палеолога предстояло соединиться узами священного брака с Василием Великим Комнином[6 - Василий Великий Комнин, сын императора Алексея II, правил в Трапезундской империи на момент повествования книги.

– Когда же, наконец, на горизонте покажется земля… – чуть слышно, со страданием в голосе, проговорил мой учитель и господин.

Это был взрослый мужчина небольшого роста и очень худой. Он тяжело переносил морские путешествия и за семь дней, проведенных в море, заметно осунулся, а его лицо стало намного бледнее, чем было прежде, полностью сливаясь с белым цветом длинной, слегка мешковатой туники.

Мне, пятнадцатилетнему парню, в ту пору было не понять, как можно дружить с императором. В гораздо большей степени меня занимало само путешествие, в котором все было новым и удивительным. Со свойственным мне нетерпением и любопытством я жаждал приключений и чудес, что ожидали меня в далеком и таинственном Трапезунде.

Паломники и путешественники, которых я встречал в Константинополе, рассказывали, что Трапезунд – красивый и богатый город с мягким и приятным для жизни климатом. Якобы улицы Трапезунда вымощены золотом и серебром, а главные ворота, ведущие в город, украшены россыпью драгоценных камней и жемчугов. Живут в Трапезунде исключительно добрые христиане (как же иначе все сокровища столько лет остаются в сохранности!), которые с радостью приветствуют каждого путника и радушно принимают его в своем доме.

А еще мне было известно, что в Трапезунд приходят корабли со всего света, а также верблюжьи караваны с далекого и загадочного Востока, которые привозят разные диковинки и такие редкости, что их невозможно описать никакими словами. Надо сказать, что я слышал много всего о Трапезунде, но остальное казалось мне сущей выдумкой и несуразицей.