Код да Винчи 10+

Лэнгдон распрямился, а Фаш тем временем выключил свет, неожиданно погрузив галерею в темноту. И вскоре вернулся, неся портативный фонарь.

– Как вам, должно быть, известно, – его глаза блеснули в окружающем пурпурно-фиолетовом мареве, – полиция пользуется ультрафиолетовым освещением, чтобы обнаруживать на месте преступления следы крови и другие улики. Поэтому можете представить наше удивление… – Он неожиданно направил круг света на труп.

Лэнгдон взглянул и, потрясенный, отшатнулся.

Рядом с трупом, накорябанные люминесцентными буквами, мерцали последние слова хранителя.

– Что, черт возьми, это значит?

Тот в ответ сверкнул на него глазами.

– Это именно тот вопрос, месье, на который вас пригласили дать ответ.

Глава 7

На втором этаже слева от хоров в церкви Сен-Сюльпис было оборудовано скромное жилище. В нем более десяти лет назад вполне комфортно устроилась теперь уже шестидесятилетняя монахиня сестра Сандрин Биель.

Ей поручили присматривать за всем, что не касалось церковных служб: за содержанием здания, подбором работников и экскурсоводов, охраной территории в часы, когда храм был закрыт, приобретением церковного вина и облаток.

Сестра Сандрин лежала в своей маленькой кровати, когда ее разбудила резкая трель телефонного звонка. Она устало подняла трубку.

– Soeur Sandrine. Eglise Saint-Sulpice.

– Здравствуйте, сестра.

Монахиня села. Сколько же сейчас времени? Она узнала голос патрона, но за пятнадцать лет не было случая, чтобы он тревожил ее ночью. Аббат был человеком глубоко благочестивым и сразу после службы шел домой и ложился спать.

– Прошу прощения, если разбудил вас, сестра. – Он говорил как-то нетвердо и нервно. – У меня к вам просьба. Со мной только что связался влиятельный американский епископ. Возможно, вы о нем слышали – Мануэль Арингароса.

– Глава «Опус Деи»? Конечно, слышала.

Мысли об «Опус Деи» были ей неприятны. Взгляды членов этой организации на женщин могли считаться в лучшем случае средневековыми. Сестра Сандрин была поражена, узнав, что женщин заставляют без всякого вознаграждения убирать мужскую половину, пока те находятся на церковной службе. Женщины спят на голых досках, в то время как мужчинам полагаются соломенные матрасы.