Гессенская волчица

 – Обезвреженный кружок террористов – это несомненный успех, господа… Но может ли кто из присутствующих дать гарантии, что таких вот кружков больше нет? Действовал ли Распутин единолично, по собственному усмотрению, или он как-либо связан с теми, кто убил Государя Николая Александровича? – обвёл граф Игнатьев строгим взглядом всех присутствующих.

– Ваше Высокопревосходительство, – отозвался Плеве, – я уверен, что московский кружок действовал самостоятельно и к цареубийству первого апреля не имеет отношения.

– А вот времени то у нас и нет, любезный Вячеслав Константинович, – ответил канцлер. – Илларион Иванович, – обратился он к графу Воронцову-Дашкову, – крайне необходимо произвести дознание, как можно скорее, чтобы передать этих субчиков в руки военного суда. Общество ждёт от нас жёстких мер по отношению к подобным мерзавцам.

– Военного суда? Но коим образом? – недоумённо спросил граф Воронцов-Дашков.

– «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия»[86 - Принято 14 августа 1881 г.] ещё никто не отменял, Илларион Иванович, – усмехнулся в усы канцлер. – Вы, как министр внутренних дел, можете передавать дела на рассмотрение в военный суд для суждения по законам военного времени и требовать рассмотрение при закрытых дверях. Военный суд даёт нам сокращение сроков производства и отмену апелляции и кассации. И военный суд даёт этим субчикам единственно возможный приговор по статье 279-й Воинского устава о наказаниях – смертную казнь через повешение…

– Но для такого порядка необходимо, чтобы местность была объявлена на положении усиленной охраны, Николай Павлович… Иного случая законом не предусмотрено…

Министр внутренних дел встал с дивана и подошёл к столу.

– Илларион Иванович! Что Вам мешает сегодня же объявить Москву на положении усиленной охраны? Или телеграфировать Великому Князю Павлу Александровичу, чтобы это сделал он? Хоть сегодня и Духов день,[87 - День Святого Духа – праздник, отмечаемый по православному календарю на следующий день после Дня Святой Троицы, предусматривающий особо строгий запрет на работу.

– Но будет ли это законно, Николай Павлович? – спросил министр.