Инферно

Если же, однако, ей не повезет и она неадекватно оценивает степень недовольства Ректора, остаток жизни ей придется провести, постоянно оглядываясь и испытывая страх, что люди Консорциума вот-вот до нее доберутся.

Но теперь появился и другой вариант.

Успешно завершить порученную ей операцию.

Продолжать выполнение операции было прямым нарушением протокола дезавуирования, но если Лэнгдон оставался на свободе, у Вайенты появлялся шанс исполнить первоначальный приказ и довести дело до конца.

Если Брюдеру не удастся поймать Лэнгдона, подумала она, и ее пульс участился, а я справлюсь…

Вайента понимала, что шансов у нее практически нет, но если Лэнгдону удалось оторваться от Брюдера, а она сможет оказаться в нужном месте и закончить начатое, то в одиночку избавит Консорциум от неприятностей, и Ректор будет вынужден проявить к ней снисходительность.

Я сохраню работу, подумала она. А может, даже получу повышение.

Вайента сразу поняла, что теперь все ее будущее зависит от исхода этого дела.

Это будет непросто. В распоряжении Брюдера имелись неограниченные человеческие ресурсы и самые передовые технологии. Вайента же действовала в одиночку. Однако у нее была ниточка, о которой не знали ни Брюдер, ни Ректор, ни полиция.

Я знаю, куда Лэнгдон может направиться.

Поддав газу, она развернула мотоцикл на сто восемьдесят градусов и помчалась в обратном направлении.

Понте-алле-Грацие, подумала она о мосте через реку Арно в северной части Флоренции.

Глава 25

Значит, это было имя художника, вертелось в голове у Лэнгдона.

– Вазари, – запинаясь, произнесла Сиенна, невольно сделав шаг назад. – Художник, который так искусно спрятал на фреске слова «cerca trova».

Лэнгдон не мог сдержать довольной улыбки. Вазари. Вазари. Это не только проливало свет на его злоключения в последние сутки, но и освобождало от переживаний, что он совершил нечто ужасное, из-за чего за ним и устроили настоящую охоту.

– Роберт, вы совершенно точно видели измененную картину Боттичелли до того, как вас ранили, и знали, что в ней содержится код, указывающий на фреску Вазари. Поэтому в бреду вы и повторяли его имя!

Лэнгдон пытался понять, что все это значит. В своих лекциях и выступлениях он часто называл Джорджо Вазари – художника, архитектора и писателя шестнадцатого века – первым в мире искусствоведом.