Инферно

В шесть лет ее начали лечить от тяжелой формы астмы многообещающим новым препаратом. Это был первый из полученных глюкокортикостероидов – стероидных гормонов, производимых корой надпочечников, – который чудесным образом прекратил приступы астмы. Однако годы спустя, когда наступил период полового созревания, проявились непредвиденные побочные эффекты. У Элизабет так и не наступили менструации. Она никогда не забудет того ужасного дня, когда врач сообщил ей, девятнадцатилетней, что у нее необратимое повреждение репродуктивной системы и она никогда не сможет иметь детей.

Время залечит боль, сказал тогда доктор, но горечь и ощущение пустоты так и не ушли. По жестокой иронии, лекарства, лишившие ее способности зачать ребенка, никак не сказались на заложенном природой материнском инстинкте, и она десятилетиями мучительно подавляла в себе несбыточное желание иметь ребенка. Даже сейчас, в шестьдесят один год, каждый раз при виде матери с малышом у нее по-прежнему щемило сердце.

– Мы почти приехали, доктор Сински, – сообщил водитель лимузина.

Элизабет провела расческой по длинным серебристым локонам и посмотрелась в зеркальце. Автомобиль остановился в фешенебельном квартале Манхэттена, и водитель помог ей выйти из машины.

– Я подожду здесь, – сказал он, – и отвезу вас в аэропорт, когда вы освободитесь.

Нью-йоркская штаб-квартира Совета по международным отношениям располагалась в неброском здании в неоклассическом стиле на углу Парк-авеню и Шестьдесят восьмой улицы, в котором некогда обитал нефтяной магнат из «Стандард ойл».

– Доктор Сински, – приветствовала ее представительного вида дама в приемной. – Проходите, пожалуйста. Вас ожидают.

Да, но кто?

Элизабет последовала за женщиной по роскошному коридору, и они остановились у закрытой двери. Секретарша тихонько постучала, после чего открыла дверь и жестом пригласила ее войти.

Элизабет вошла, и дверь за ними закрылась.

В небольшой переговорной царил полумрак – свет излучал только большой включенный экран. Перед ним стоял высокий худощавый человек. Его лица она не видела, но в комнате ощущалась аура власти.

– Доктор Сински, – его резкий голос выдавал привычку повелевать, – спасибо, что откликнулись на мое приглашение.

Судя по характерному акценту, он был выходцем из родной для Элизабет Швейцарии или, возможно, Германии.