Иночим великанов. Апокрифы Мирадении

– Все будет, по-вашему, – примирительно отозвался Джоаль, и жестом велел Гайту отнести ему первый мешок. С неохотой рябой потупив взор, передал ему звонкий мешок, с перевязочным шнурком. Пока тот звонко прыгал у него в руке, оруженосец, все ещё пытался смириться с перегаром, кой все ещё остался во рту у сокрытого под новесом наемника.

– Но, тем не менее, – бойко отозвался Калиб, казалось, пытавшись загладить свою прошлую вину, – нам не лишнем будет заиметь сходный залог. Вам право надлежит разуметь, что ваша репутация до поры выше вас, но мы люди из замка, нас легко облапошить, и нужны более веские резоны, нежели слово хозяина пустой корчмы, и эльфа нервотички.

От последнего слова, тот явно остался недоволен, и слегка качнувшись, находя опору, все же хрипло ответил по существу.

– Да, вы правы. Доверие… не лишне заработать. У меня есть только меч, и она, – брезгливо указал он себе за спину на бочку, – так, что вот вам залог. Поутру встретимся на середине площади, у ратуши. Советую, запастись провизией, и сменить одежду, на… менее приметную…

Не успел он договорить, как зеленая фигура, вновь спрыгнула с бочонка, и, доходя едва ли до его пояса, она, избоченившись, судорожно упирая руки в бок бурой жилетки, придерживая дол длинного по её меркам меча подмышкой, лепетала вслух, и довольно укоризненно.

– Меня, доверить им?! Рыцарям?! – она остервенело, дернула, головой уводя челку, а задранные веером острые уши её дергались в такт дыханию, покрываясь синими жилами на внутренней части.

– Мы тебя не обидим, – вкрадчиво попытался утешить её Джоаль. Но та была слишком своенравна, и пламенно пустила скабрезность, метнув к нему скроенную гримасу.

– Да я тебе бы в рот плюнула, не будь ты нашим вербовщиком.

На её резкое высказывание тотчас отреагировал, Калиб, набрав воздуха в легкие, для хорошего горячего словца, но его опередил хозяин этой вздорной особы.

– Риба! – просто на просто прикрикнул он за её спиной, и та, сразу стухнув, поджала губу под клыки, и сделалась покладистой под гнетом его не попираемого авторитета.

 – Не смей пререкаться. Ты удашься с ними. Снимешь им комнату, и заселишь на ночь. Затемно встретишь меня с мечом, и сумкой в руках. Отвечаешь за все головой. Поняла? – он был тверд, но без перебора, отчего та хмурилась, однако вне новых приступов истерик, мельком покобенившись, коротко откивала, очевидно своему патрону.

– Что помещает ей умыкнуть от нас, и стянуть оставшиеся деньги? – опять заярился Калиб.