Иночим великанов. Апокрифы Мирадении

Он будто не решался двинуться, без приказания или сигнала, так как, опустевши взгляд, в пол пуская каскадом свои прямые пряди, так и застыл тенью, даже не приближаясь к молочной балюстраде, не посмотрел на шершавые отголоски эха поступи, двух участников похода, постепенно спускающихся с величественной лестницы. Вид у него был прибитый. Да и весь широкий зал, был затемнен, и выделял лишь клочки, на которые пал прорубившей себе дорогу, изрезавшими полу зашторенные окна и мелкие пробелы в кладке набиравшими силу лучами, вкупе необъятной прорвы света из отворенного горнила врат, где взвесью витали мириады нагнанных с улицы пылинок.

Гулко опустившись вниз к придавленной сени фойе, Джоаль сразу поприветствовал разновозрастных скрытых брезжащем светом на лица солдат в коттах, на что те лишь в полу сгибе делано откланялись. Но все подлинное внимание он уделил скрытной женщине, так усердно таившее свое лицо, и тело в приталенной ткани наряда. Он только собирался к ней обратиться, когда та фривольно взяла его под руку, и настойчиво повела в сторону слабо подсвеченной галереи анфилад, унося за собой черную кайму трена.

– Ты можешь отречься. Это моя вина, – ретиво шептала она наперекор стуку туфель, отчего её вуаль капельку развивалась в месте расположения рта.

– Тетя? – в той же манере шепота, проронил он, склоняя голову щурив глаза, стараясь заприметить лицо, через затемненную ажурную ткань. Но и было и без того не светло, в замке, слабо подернутым полосами света, дабы приметить хоть черту.

– Тише! – приложила она тонкий палец в перчатке к фате. – Ненужно галдеть. Я здесь дабы отвратить тебя от беды.

– Отвратить? – согнул он шею набекрень в обуздавшем удивлении, прищурив глаз с налезшей бровью.

– Сибульт буркнул сей домысел с горяча. Ты не обязан…

– Нет уж! – внезапно для себя взбрыкнул он, задрав нос. – Я не Симал. Мне не нужна извечная опека. Сегодня я выйду отсюда, и только приказ короля отвадит мой порыв.

Они стояли поодаль от группы преисполненных важностью события ратников и оруженосца, под очередной аркадной аркой, уходящей вглубь истыканного световыми пиками мрачного замка.

– Это мой вина, – повинно покачала головой Флагения с самозакланческой речью.