Иночим великанов. Апокрифы Мирадении

– Есть у тебя в загашниках, одна вещица, как говорил мне мой дядя – Путеводитель по Мидарении. И как это ни прискорбна оказия, я прибыл к тебе лишь за сим пустяком.

Дивелз скривил вытянутое лицо, но не из-за его слов, а смысла, который извлек из них.

– Путеводитель, нужен тебе? – полубопыствовав заломил тот, и его агатовые и глянцевые глаза, скосились при свете свечей лампы, и через витиеватый дымок, долго испытывающее сверлили молодого Джоаля, который уже снял свой убор и бросив его на деревянный стол, уложенный книгами, и картой, с приблизительными данными людей о раздольях Мирадении.

– Мне наказали доставить донесение, в Лирру, – без радостно продолжал он раскрывать подноготную, вынув запечатанный свиток, и мягко положил его на читальный матово изукрашенный цветами и облицовке по границе стол, отчего тот в силу формы покатился, доколе не уперся в грузную книгу с видавшим видом переплетом, о сокрытых в толщах почвы гротах дворфов на юге.

Дивелз аккуратно дотронулся до пергамента тонкими пальцами не знавших ручного труда, и прихотливо повел ногтем по печати свежее застывшего сургуча, и только тогда шмыгнул тонким ровным как спил носом, постучав ногтями другой кисти по сглаженному столу.

– И в чем же ты так проштрафился, коль разэтакое дарование снискал? Гильотина в нашу пору утратила значение, или кривотолки на узурпаторов власти больше не действенны? – неосознанно из этого вышел звонкоголосый сарказм.

– Мне не досуг обсасывать это. Дивелз, затемно, с первыми прорезавшимися лучами анемаи, я обязан буду отойти в довесок с ещё четверкой счастливцев, искать смерти на прогалинах, где я стану мишенью для стрел вольных эльфов, или пока одиноких голодный орк, не вобьет в меня топор, пока я отстану от улепетавших от их беснования ратников.

– Ты знаешь с кем исходишь? – внезапно лаконично вставил Дивелз, явно пытаясь найти рациональное зерно, сверля друга агатовыми бесцветными очами, уводя его тревоги в сторону.

– Ну, разве, что тощего, – без особой радости отметил поскучневший Джоаль, после чего пуще прежнего устало выдохнул новую печаль.

– Это твой оруженосец, кой потребен тебе лишь как фиктивное олицетворение сана?

– Вестимо так, – подтвердил он, кивнув пучком бородке, потерев следом короткие упавшие от печальной мины усы.