Низвергнутый бог

Погибнут лохры-изгои – я виноват. В полной мере. Остальные участники завязаны в этом деле в куда меньшей мере и соответственно получат куда меньше наказаний, наверняка завязанных на обрушение репутации с той или иной фракцией.

Не зря мне говорил папа-моряк: «Принятие решений – это всегда большая ответственность».

– Беда, беда, беда, – забубнил я, заново начиная перечитывать текст ультиматума.

– Звал? – вопросила Кирея, утирая грязное лицо не менее грязной рукой.

– Изыди с глаз моих… – буркнул я.

– Рос, ну жалко же лохров!

– Ну жалко же нас! – поддакнул Пенек Лупоглаз, с плеском выныривая из соседней лужи.

– А ты вообще! – рыкнул я. – Блин… диетический корм для черепах!

– Рос, принял и принял. Теперь-то что голову чесать? – примирительно произнесла Кирея Защитница. – Придумаем что-нибудь! Сейчас соберем все, портанемся в рыбный ресторанчик и будем думать!

– Рыбный! – вновь вякнул прикормленный нами лохр.

– Жалко… – остывая, проворчал я. – Всех лохов жалеть, … то есть лохров… Жалелка сломается! Да, Тиран?

– Р-раф! – согласился со мной грязнючий комок мокрой шерсти, в котором никак не угадывались легендарность и черно-белый окрас.

– Хоть ты со мной согласен, – вздохнул я. – Ладно… Бом! Ребят! Вы там долго еще колупаться будете?!

– Босс! Окстись! Мы же только начали! – изумленно проорал в ответ громадный полуорк, стоящий по колено в грязевой жиже и процеживающий ее лапами-граблями.

По всей пещере, по всему полю минувшей битвы, рассредоточились наши невеликие силы, собирающие боевые трофеи. Трофеев было столько, что мы их в буквальном смысле попирали ногами.

– Вы уже полчаса копаете! – не согласился я. – И все остальное делаете!

– А здесь рыбы нет! – угодливо согласился вновь вынырнувший лохр. Врет гад и не краснеет – уж чего-чего, а рыбьего мяса здесь немыслимое количество.

Полностью проигнорировав водяного, Бом пожал широченными плечами:

– А что делать? Будем копать дальше! Столько добра наколотить и не забрать?! Рос, а ты пока сиди в луже и думай. Начальникам так и положено быть – с мокрыми от напряжения штанами и светлой головой.

– Юморист! – рявкнул я, а Кира зашлась веселым смехом.