Запертый

Ты тронул память о ней… За это я тебя… – замолчав, я медленно растянул губы в улыбке, прислушиваясь к болезненному и одновременно приятному пульсированию в разбитом затылке. – Да… да… я бы хотел, чтобы ты сдох прямо сейчас… ничего криминального – просто мечта усталого и больного сурвера… ты не против?

– Послушай… слушай, Амос…

– Я не прощу, – повторил я и, нащупав взглядом дверь, встал. – Господа сурверы… у кого-нибудь есть претензии ко мне?

Все молчали. Выждав несколько секунд, я удовлетворенно кивнул:

– У меня тоже нет никаких официальных претензий.

Закончим на этом?

Быстро сориентировавшись, старший патрульный кивнул:

– У Охраны нет никаких претензий к сурверу Амадею Амосу.

– Хорошо, – улыбнулся я, сделал шаг к двери, вдруг остановился и повернулся к еще одному из патрульных, что все это время сидел себе тихонько за дальним столом помещения и не отрывался от пластиковых листов со служебной информацией. Хотя, конечно, младший патрульный слышал и запоминал каждое слово.

Но мне на это было плевать, и обратился я к нему по другой причине. – Эй, Кнут…

– М? – дернулся тот и удивленно вскинул голову. – О… Амос. Как ты? Голова болит?

– Болит, – согласился я. – Кнут… уже шесть лет прошло. Я устал ждать. Отдавай прямо сейчас. – стоя посреди участка, я вытянул руку ладонью вверх и выжидательно уставился на патрульного Кнута Гамсона, моего бывшего однокашника, моего бывшего друга детства, который в свое время быстро понял главную истину – не стоит дружить с трусами и неудачниками, зато можно и нужно их использовать.

Тишина…

Кнут с застывшим лицом неотрывно смотрит на меня, я на него. Между нами пространство целой комнаты и пяток явно удивленных зрителей.

– Слушай, Амос… давай поговорим чуть позднее… дело ведь личное…

– В жопу твое личное, – со вкусом произнес я, четко выговаривая каждое слово. – Кнут Гамсон, какого хрена? Шесть лет назад я выиграл в ежегодной лотерее новенький налобный фонарь Супернова производства Россогор.

Он был надежно запечатан. Я до сих пор помню большую красную звезду на упаковке. Ты взял у меня его показать своему отцу – фанату Россогора. Взял на полчаса. И больше я тот фонарь не увидел… Знаешь… это даже смешно. Ведь сегодняшний день начался с того, что я потребовал фонарь, и меня за это ударили головой о стену. Ты тоже хочешь ударить меня головой о стену?

– Да ты чего… слушай… сказал же – давай поговорим чуть позже. Дело личное. Только между нами.