Возвращение Низвергнутого

 – Какого склирса он так хлопает?!

– У берега всегда так. – столь же тихо ответил Мукри. – Поделать ничего нельзя, если только спустить парус и дальше веслами.

– Господин? – вопросительно взглянул Рикар, и после секундного промедления я утвердительно кивнул.

– Спускайте.

– Спускайте. – поддакнул обнявший мачту Тикса.

– Да, спускайте, а то так страшно хлопает, ровно вороньи крылья над могилой… – звонким колокольчиком прозвенел голос Аллариссы, и тут же потянул в яростном шипении Мукри:

– Тихо, вот девчонка дурная! Голосок точно у медной боцманской дудки – такой же звонкий и громкий! Над водой звук за долгие лиги разносится!

Осекшись на полуслове, девушка замолчала, зато вмешался ее защитник.

– Ты язычок-то укороти. – почти шепотом посоветовал пирату Рикар. Здоровяк заметно охладел в своих отцовских чувствах после заявления Аллариссы о желании покинуть поселение, но заботу о ней по-прежнему проявлял.

– Все успокойтесь и затихните. – вмешался я, зло сверкнув светящимися многогранными ледяными кристаллами, что с недавних пор заменяли мне глаза.

С тихим плеском обмотанные тряпками весла опустились в воду, и плот медленно направился к темной кромке берега. Заграс – еще один морской волк, отобранный Мукри в наш отряд – спешно спускал парус, стараясь производить как можно меньше шума.

– Господин, – прошептал здоровяк, в чьих ручищах весло казалось игрушечным, – вы в сторону корабля поменьше бы глядели, а то глаза словно фонари светятся. Да и на берег не смотрите, там тоже стражи не дремлют.

– Тут ты прав. – отозвался я, поспешно прикрывая сияющие глаза закованной в стальную перчатку ладонью и опуская лицо к бревнам плота.

После перенесенных нами передряг в руинах Твердыни свечение глаз усилилось, а свисающие с моих плеч ледяные щупальца ярко сияли в магическом зрении, переливаясь всеми оттенками синего.

– Можно их тряпка завязать. – пропыхтел Тикса, наваливаясь на весло.

– Лучше себе рот завяжи. – посоветовал горюющий по утраченному топору здоровяк, и Тикса обиженно замолк.

Разговор не утих, просто стал почти неслышным, но я не прислушивался. По-прежнему прикрывая пылающие синим светом глаза, я сквозь пальцы всматривался в медленно, но верно надвигающуюся на нас темную кромку берега.