Второй Великий Катаклизм

Почему не сможет? Потому что меня защищает дар Аньрулла, небольшой амулет на черном волосяном шнурке, представляющий собой каплю застывшего янтаря, содержащего внутри себя скелет крохотного человечка, изогнувшегося, да так и застывшего в агонии. Уж даже и не знаю кто это такой. Сумел рассмотреть кости, большой золотой медальон на костистой груди и лохмотья красных штанов. В свойствах предмета должна содержаться информация о бедолаге в янтаре. Но предмет неопознан. И Аньрулл дважды повторил, чтобы я не даже не думал опознавать предмет – это далеко не так просто, опять же не каждый справится, но амулет должен остаться не опознанным.

Никакой идентификации при помощи магии – как заявил Аньрулл, если выражаться уж совсем точно.

И никаких попыток зачаровать амулет дабы сделать его сильнее или добавить некое новое свойство.

Никаких манипуляций физического толка с амулетом – то бишь колупать ногтем, царапать и пробовать на клык нельзя.

Очень странные требования. Но я одел волосяной шнурок на шею, спрятал янтарную каплю за ворот и забыл о амулете.

А что он делает? Очень простую и одновременно сложную вещь – благодаря заключенной в него некой силе, он принимает на себя всю ту «черноту», что я творю. Это моя янтарная индульгенция. Я работаю с могучей тьмой в хирургических перчатках.

Я специально уточнил – амулет будет просто скрывать окутавшую меня тьму или как?

Ответ был четок – тьма вообще не коснется меня.

Я спросил – амулет как долго будет работать?

Ответ был четок – вечность.

Вот так вот… сначала я от такой щедрости онемел. А затем задумался… карма в Вальдире значит очень много. В одни ворота войдешь – другие захлопнутся.

Чуть подумав, я задал следующий вопрос.

А если я сделаю не темное дело, а светлое?

Ответ был четок – амулету глубоко плевать на светлые поступки и свершения.

Щедрости Аньрулла стало так много, что эта медовая сладость уже просто не вмещалась в треснувший горшок моего воображения. Чтобы меня не разорвало, я поблагодарил и отправился вершить дела темные, но ради благой светлой цели – освобождение Тальника.

Еще одна ветка хлестнула по лицу. Причем с такой быстротой и силой, что я невольно сморщился – ожидая вспышки невозможной в этом мире боли. А вот хиты жизни снимались.