Дети Бафомета

Вой всегда раздавался за три с половиной минуты до начала урока, чтобы все ученики успели дойти до класса, разложит тетрадки, ручку и учебник и встать по стойке, ожидая учителя.

В дверях школы ребят встретил Нюхошмыг, школьный сторож – старый, облезлый хорёк с плохим зрением, но невероятным обонянием. От него всегда отвратительно пахло, а из беззубой пасти на форменный китель капала похожая на пену слюна.

– Курили? – проворчал он скрипучим голосом, когда Острозубка, Чешуйка, Ушка и Красноклык прошли мимо него.

Не услышав ничего в ответ, Нюхошмыг гневно зафыркал и взвизгнул:

– А вот когда я учился, нам курить не разрешали! А сейчас такая молодёжь, такая молодёжь! Да вы даже не отличите плесень от гриба! Расслабили вас, а надо бы пороть, да посильнее!

Не оборачиваясь на его уже ставшие привычными вопли, они поднялись на второй этаж школы. В коридорах уже было пусто, и им навстречу попался лишь Удоклюв, учитель математики, молодой, красивый, с лихо закрученным на голове хохолком и озорно вздёрнутым клювом.

– Я, когда его вижу, у меня сердце быстрее биться начинает, – прошептала Острозубка Ушке.

– Не в моём вкусе, – равнодушно ответила Ушка.

– Эх, – вздохнула Острозубка, – у тебя все не в твоём вкусе.

Ушка ухмыльнулась, но ничего не ответила.

Они вошли в класс, где, кроме них, находилось ещё восемь учеников, уже занявших места у парт. Быстро разложив ручки и тетрадки, ребята встали в проходе и опустили головы вниз.

Кротослеп, неслышно ступая короткими ногами, вошёл в класс и оглядел учеников.

– Как же я рад вас видеть, – тоненьким голосом пропищал он, поправляя огромные очки с толстыми стёклами.

Разгоняя третью забастовку на мусороперерабатывающем заводе, Кротослеп попал под газовую атаку, устроенную одним из рабочих активистов. Негодяй и подстрекатель ухитрился где-то достать точно такой же баллончик с газом, которым пользовались органы защиты и обороны, и распылил его Кротослепу в лицо.

– А теперь поднимите вверх свои умные глазки и почтите нашего великого лидера, Мудрокрыса!

Ученики подняли головы и, глядя на портрет, висевший над доской, начали хором почитать.