Судьба клана

А в спине казалось поселился тот самый единоглаз, сладострастно тыкающий меня тупыми иглами при каждом движении. Особенно под правую лопатку и в основание шеи.

Охая, я с трудом выполз из кокона и в буквальном смысле рухнул на пол подобно бескостному сгустку слизи. В очнувшихся от сна мускулах не было силы. Впечатление, будто я не молодой мужик которому и тридцати нет, а восьмидесятилетний старец со всем набором сопутствующих такому возрасту болезней. Зато благодаря кокону я бросил курить… ага, помру здоровым… и молодым.

Прихватило меня…

С трудом поднявшись и дотащившись до коридора, я понял, что так дело не пойдет. Надо срочно привести себя хотя бы в относительный порядок. И горячий душ тут уже не поможет. Мускулам надо дать нагрузку.

С кряхтением подхватив собранный в мешки мусор, я вышел на подъездную площадку, заботливо прикрыв за собой дверь. Горестно посмотрел на кажущиеся слишком крутые ступени и, придерживаясь за стену, начал медленно спускаться, волоча мусор за собой.

Не успел сделать и пары шагов, как противоположная от моей дверь распахнулась и в проеме показалось сухонькое лицо старушки соседки. Варвара Павловна, почетная пенсионерка, которую боялся даже наш участковый полицейский. За язвительный язык, неуемное любопытство и слоновью память. И за болтливость. Стоит забыть застегнуть ширинку, на следующий день об этом будут знать все подряд.

– Ростичка, а что это ты милый за стеночку придерживаешься-то? – сразу перешла к атаке старушка, забыв поздороваться.

– Здравствуйте, Варвара Павловна – проскрипел я пересохшим горлом.

Черт, надо было сначала водички попить, а уж потом в подъезд соваться.

– И тебе не хворать, родненький. Так что за стенку хватаешься? Никак лишнего перепил? – участливо спросила пенсионерка, любопытно поблескивая глазами из-за толстых линз очков.

– Да что вы, что вы, сударыня – выдал я неожиданную для самого себя фразу – Спину прихватило, вот и маюсь, шагу ступить не могу.

Соседке понадобилась целая минута, чтобы переварить мой почти что древнерусский ответ, а затем еще минута, чтобы решить, говорю ли я серьезно, или же потешаюсь над старой. За это время я успел спуститься еще на четыре ступеньки, с трудом удерживая равновесие на дрожащих ногах.