Сквозь вражеский строй

Я успел увидеть начало кульбита – когда перед самым отрядом из пыли вырвалась ярко светящаяся шипастая цепь, одним концом уходящая к могучему пню, а другим в колючие заросли.

Из десяти лошадей кувыркнулось восемь – уж больно красивой линией они скакали, вот и напоролись дружно. За нашей «кормой» образовалась дикая и орущая куча мала, два скакуна перемахнули через препятствие и продолжили преследование.

– Ва-а-а-у! – потрясенно протянула Роска. – Папа! Еще! Еще хочу! Пусть опять лошадки сделают «брык» вместе с дядями!

– Табра-табра! – заголосил пронзительно эльф, вздымая вверх свой страшный мясницкий нож.

– Будьте вы прокляты! Нечестивые отродья! Как посмели!..

Дикий яростный рев был настолько натурален, что у меня мороз по коже кругами начал бегать!

– Поднять руку на святого воина-монаха! Лишь черная погань могла решиться на столь мерзкое деяние!

Тот же голос слабел из-за расстояния, а самого кричащего я видел – он уже был на ногах и ловил первую попавшуюся лошадь.

– Табра-мабра! – повторил крик Орбит, и мамонт сделал нечто неописуемое – круто затормозил, вспахивая всеми четырьмя ногами землю.

Нас немилосердно встряхнуло, потащило по инерции вперед, я едва удержался, а эльф поймал Роску, заключенную в магический кокон.

Не успел я выразить свое дикое восхищение «таброй-таброй», как нас настиг столь же сильный толчок, и зад мамонта разразился пронзительным ржанием. Я не оговорился – мне показалось, что задница Колывана испустила звонкое лошадиное ржание.

– Табра-давамба!

И Колыван встал на дыбы… сделал тяжкий шаг назад и… всем махом плюхнулся на толстый зад. Задрожала земля, задрожала туша косматого слона, задрожали мы… ржание и чей-то мат будто отрезало, но кто-то явно что-то изумленно докладывал прямо из-под прижатого к земле зада Колывана – не иначе он узнал что-то новое и торопился поделиться этим с друзьями.

– Обалдеть, – прохрипел я, цепляясь за ложе оружия и в буквальном смысле вися на стреломете.

– Табра-табра!

Трубно возопив, Колыван подался вперед, привстал.

– Табра-давамба!

БУХ!

И снова живая давилка опустилась на землю.

– Лошадок жалко, – едва не плача сказала Роска.

– И Тирана, – буркнул я, ибо у замершего неподалеку громадного черно-белого волчары глаза были выпучены настолько сильно, что мне казалось, они вот-вот лопнут как воздушные шарики.