ПереКРЕСТок одиночества – 4. Часть 1

Обычная пластиковая бутылка, какими завалены мусорки современного мира. И не только они. Так что на выброс подобная тара у всех давно идет автоматически. Времена другие сейчас, Филимон.

– Не экономные вы, – посетовал старик, отставляя бутылку на столик. – В наше время каждый гнутый гвоздь берегли. Помню, меня отец заставлял их выпрямлять. Он тогда летнюю кухню в одиночку поднимал, хоть и однорукий после войны, а я у него на побегушках был. То принеси, это подай. А в свободное время гвозди прямил. Я все себе молотком по пальцам попадал и жаловался: зачем, мол, ты меня заставляешь ржавые гвозди прямить? А отец мне и говорит: выбросить вещь каждый дурак может, а вот в хозяйстве ее приспособить и копейку лишнюю сберечь дано не каждому.

– Мудрые слова, – кивнул я. – Но в те времена и гвозди иными были, наверное. В наше время все иное.

– Это какое же?

– Одноразовое, – ответил я, шагая к рычагу. – Одноразовая посуда и другая тара, личные отношения… Все одноразовое и после использования выбрасывается без сожаления.

Я и сам слышал пробивающиеся сквозь помехи голоса, но хотел узнать мнение нашего специалиста. Радист повернулся и с улыбкой показал большой палец:

– Дотянулись мы до них! Бункер имени Ильича вышел на связь! Радуются встрече в эфире, вопросами сыплют с обеих сторон. И еще третий кто-то пытается докричаться, но до него мы не дотягиваемся.

– Обалдеть, – хмыкнул я. – Красиво назвали… красиво…

– А как же! О! А ты ведь, может, даже и не слышал о них? – вопрос задал оживший Сергей Блат, протягивая Филимону тряпичный мешок с чайной смесью.

– О ком?

– О продолжателях светлой идеи социализма, коммунизма и марксизма, – кривовато усмехнулся Сергей, и я заподозрил, что у него самого с этой канувшей в лету идеологией в свое время были не самые хорошие отношения.

Я не сразу задумался над его словами или вернее просто даже не понял их смыла, но затем удивленно повернулся к нашему штатному механику:

– Серьезно?

– Еще как! – ответил за него Кондрат.

На меня глянули три пары недоуменных глаз, и я невольно развел руками:

– Да как-то… я ведь был совсем маленьким, когда рухнул СССР. Лишь помню, что читал какие-то рассказы про Октябрьскую революцию… Но для меня это было просто занимательное чтиво и то от скуки: кончились на самом деле интересные книги в бабушкином книжном шкафу, и читать пришлось все подряд.