ПереКРЕСТок одиночества – 4. Часть 1

Ты глянь, какой чудной табак… мы у себя в колхозе табак сами растили, сушили да рубали. А тут вон оно как…

– Деревня ты, Степан… – старушка шмыгнула носом и приняла сигарету еще дрожащей рукой. – Деревня…

– Деревня! – счастливо улыбаясь, согласился тот. – А чего? Колхоз имени Ильича! Знатный колхозище! Мы всю Москву кормили!

– Прямо вот всю?

– Ну, половину – так точно! Чего только не растили на заливных лугах! Как Ока-матушка в берега свои летние вернется, а землица чуть подсохнет – так мы разом на трактора прыгаем, напутствие бодрое от председателя получаем и давай пахать!

Прикурив от галантно поднесенной самодельной зажигалки, старушка сделала удивительно глубокую затяжку, выпустила длинную струю дыма и тяжело вздохнула:

– Дурак ты, Степан, неотесанный.

– Ну, до вас, московских, таким, как я, пусть и далече… но кое в чем мы все же получше вашего понимаем.

– Это в чем же?

– Да почти во всем!

– Да почему?

– Как «почему»? Ты сама рассуди! Вот куда вы там в городах ваших смотрите? На стены серые и парки выхолощенные? То ли дело в деревне – вышел на берег крутой да как глянул далече… и от просторов родных аж в груди спирает! Вот и выходит, что вы в городах люди стесненные да бегучие… а на бегу как задумаешься? Некогда! И как бы вы не бегали – все одно куда-то опаздываете.

– Эх, не бывал ты в театре, Степанушка… эх, не бывал… – она, вдруг помолодев, сбросив разом лет двадцать, царственно выпрямилась, вздернула подбородок и стала почти красивой.

Дальнейшего разговора я уже не услышал – увидел спускающегося по лестнице посланца из Замка и зашагал к нему, зная, что затем все одно ему придется подниматься, ведь пересекаемся мы за одним из столов в общей зоне Центра. Тем временем из динамиков послышалась следующая песня.

Краем глаза заметив деловитого и шустрого старичка в серой телогрейке с приметной зеленой нарукавной повязкой, шапке-ушанке и высоких валенках, чуть сменил направление и направился к нему. Он как раз присел за один из столиков и, бережно выложив на столешницу электронный планшет в самодельном кожаном чехле, достаточно умело вносил в него какие-то данные, в то время как трое сидящих напротив него старушек торопливо что-то излагали.