Ледяное проклятие

Вы что тут делаете, а?! Я вас куда посылал?!

Мой злобный «рявк» подействовал на еще возящихся в снегу драчунов так быстро, что я чуть было не приписал своему голосу магические способности – гном и рыжий подлетели с земли как от мощного пинка под зад и, суматошно протерев запорошенные снегом глаза, пристально уставились на меня. Молча. Да и особой радости в их взглядах я что-то не заметил.

Проломив кустарник, на поляну вывалились ниргалы. Последний из троицы вел в поводу лошадь.

– Что молчим? – рыкнул я, угрожающе делая шаг вперед.

Дальше все пошло наперекосяк. Я ожидал увидеть покаянные морды и услышать не менее покаянные речи, а вместо этого узрел направленный на меня меч, топор и молоток – Тикса отличился и здесь. На меня смотрели две пары расширенных глаз, в которых с каждой секундой прибавлялось ужаса и отчаянной решимости обреченных.

И только сейчас я осознал свою оплошность. Понял, что именно они видят перед собой – закутанную в промороженный дырявый черный плащ мрачную фигуру, лицо скрыто рваным капюшоном, а над плечами извивается с десяток полупрозрачных ледяных щупалец – непонятный кристалл я поместил в заплечный мешок, пропустив пучок отростков через его горловину.

Я запоздало попытался втянуть прозрачные кисти рук поглубже в рукава, но это уже ничего не решало – рыжий Лени ухватился за меч обеими руками и с нечленораздельным воплем бросился в атаку. Следом кинулся Тикса, правда, он оказался несколько умнее Лени и первым делом швырнул молоток в одного из ниргалов.

– Лени! Тикса! – поспешно завопил я, отступая назад. – Это же я! Я! Ваш господин! Ниргалы, стоять! Приказ!

Тщетно… меня просто не услышали. Вернее, ниргалы меня как раз услышали и вернули мечи обратно в ножны, а вот Тикса и Лени поступили иначе.

– Бей тварь! – заорал рыжий.

Одним прыжком оказавшись рядом со мной, Лени обрушил меч на мою голову.

– Ир рис Коллейн! – еще громче закричал гном, опуская лезвие топора на мою коленную чашечку.

На этом бой закончился.

Я неспешно отступил в сторону от двух живых статуй – живущие своей жизнью щупальца сильно заинтересовались замершими в необычных позах недотепами и все норовили попробовать их на предмет съедобности.