Кровавая весна

Шестеро из восьми всадников вздрогнули всем телом и ничком упали на крупы своих лошадей, где задержались ненадолго, тяжелыми кулями свалившись на землю и застыв в полной неподвижности навсегда. Только очень приметливый человек смог бы заметить, как на короткую долю секунды засветились глаза жертв. Засветились и тут же угасли. Шестеро умерло мгновенно. Нельзя жить, когда твой мозг и твое сердце превратились в комки раскаленного пепла. Смерть быстрая и милосердная.

Шестеро лежали на промерзшей каменистой пустоши.

Трое неподвижно. Еще трое – ниргалы – дергались всем телом, судорожно взмахивая ногами и руками. Страшное зрелище. Натужный скрип доспехов, невнятный хрип, впившиеся в снег пальцы и трясущееся в агонии тело. Пропитавшая их плоть магия еще не успела смириться со смертью и пыталась залечить повреждения. Пострадай только сердце – вполне возможно, что ниргалы смогли бы подняться вновь. Но с выжженным мозгом… это уже окончательно. Тела еще жили, однако их души уже давно отправились на суд Создателя.

Двое оставшихся в живых всадников среагировали мгновенно. Два панических вскрика, резко натянутые поводья – и вот выжившие уже скачут прочь, причем в разные стороны.

Отец Флатис мягко ступил вперед за ворота. И в то же время у лошадей подогнулись ноги, и на полном скаку они грянулись оземь, увлекая за собой наездников. Священник, не задумываясь, принес невинных животных в жертву. И в этот момент в уголках рта появились горькие складки – о лошадях отец Флатис сожалел куда больше, чем об их всадниках.

Дикий, преисполненный боли крик взвился над бесплодными землями. Один из мужчин катался по снегу, обеими руками держась за выгнутое под неестественным углом бедро. Другой, не тратя время на крики, тяжело поднялся на ноги и шатающейся походкой поковылял прочь, на ходу сплевывая кровь, обильно сочащуюся из разбитых при падении губ. Его походка была нетвердой, человека мотало из стороны в сторону, но он упорно делал шаг за шагом, с трудом удерживая равновесие.

– Остановись. – властно велел седой священник, обращаясь к пытающемуся скрыться незнакомцу.

Тщетно. Тот не внял приказу.

Повторять священник не стал. Мгновение, и над пустошью витало уже два пронзительных крика, а по снегу катались два скрюченных тела. Больше никто никуда не побежит. У одного сломано бедро. А другой отбегался навсегда – не сильно походишь, когда твои колени превратились в пепел.

Восемь всадников повержены.