Крепость надежды

 – друид снова потянул руку к моей голове. Вот ведь упертый дед.

Нет. Так не пойдет. Пора брать руководство над распорядком дня в свои руки. Перехватив руку друида, я посмотрел ему в глаза и медленно и отчетливо процедил:

– Я очень благодарен вам за заботу о моем здоровье. Но решать, когда мне спать, а когда нет, я буду сам.

Несколько долгих мгновений старый друид изучающе смотрел мне в глаза, после чего высвободил зажатую мною ладонь и, выпрямившись, буркнул, обращаясь к застывшим носильщикам:

– Чего стоите? Вперед.

Да не трясите. – старик запахнул полу потрепанного белого плаща и, обернувшись к головному отряду, выкрикнул: – Тронулись!

Группа людей пришла в движение. Носилки находились в центре колонны. Тут же шли женщины и дети. Вооруженные мужчины прикрывали фланги. В глаза бросились плотно набитые мешки за плечами всех без исключения. Даже дети и женщины несли свою толику груза, чуть меньшую, чем у мужчин. У некоторых женщин на руках еще и малыши были. С трудом ковыляющих дряхлых старух поддерживали под руки.

Пара человек настолько стара, что немыслимо представить их в дороге… они так дряхлы и немощны, что с трудом можно вообразить, как они самостоятельно добираются до кухонного стола… а сейчас идут по лесному бездорожью… хм…

На всех мужчинах кожаные доспехи, на поясах короткие мечи или топоры, в руках луки с наложенной на тетиву стрелой. У женщин и подростков длинные ножи. Оружие было знакомым, но каким-то несколько «не родным». Чем-то цепляло взгляд и вызывало легкое недоумение.

Повертев головой по сторонам, я осмотрел окрестности. Мы следовали узкой лесной тропинкой, петляющей между стволами. Лес впечатлял. Не просто деревья, а Деревья. Непомерно высокие, толщиной в несколько обхватов древесные великаны. Кроны настолько пышные и густые, что полностью закрывают дневной свет, внизу царят сумерки. Лишь изредка на мое лицо падал солнечный луч, когда тропинка проходила через заросшие высокой травой поляны. Поначалу мне еще было интересно, но, спустя несколько часов, наскучило.

После некоторого раздумья я решил отказаться от общения с носильщиками – если меня опять уронят, то костей точно не соберу. Зато первый раз появилось время все спокойно обдумать и разобрать по полочкам. Единственная проблема заключалась в том, что пустых полочек у меня в голове хватало, а вот чем их заполнить, я не представлял.

Самое раннее воспоминание относилось ко времени, когда я очнулся первый раз и лежал на залитой кровью траве.