Крепость надежды

Чтобы ни одного камня из земли не выпирало. Бесполезный мусор на сжигание, каменную мелочь в отдельную кучу.

К счастью земля была относительно ровной, лишь в паре мест торчали вросшие в нее огромные валуны, но их я пока оставил в покое – мороки больно много. Большая часть растущих внутри лагеря деревьев была уже срублена, остались только истекающие древесным соком пни, но и за них принялись бойкие мальчишки. Я было обеспокоился – как бы руки-ноги не посекли, но увидев, с какой ловкостью они управляются, успокоился.

Несколько женщин постарше занимались приготовлением пищи под неусыпным надзором Нилиены – самой старой и ворчливой в нашем отряде. Несмотря на возраст, она бодро семенила от котла к котлу, помешивала варево огромным черпаком и не забывала покрикивать на нерасторопных кухарок. А то и замахивалась своим черпаком на самых нерадивых. Именно Нилиена отныне являлась самой старшей на кухне, а все остальные поварихи трудились под ее началом. Лучшего выбора сделать было и нельзя – старушка любого могла вразумить при помощи пары метких слов и удара черпаком.

Братья каменщики вытребовали у меня почти все мужское население для закладки наружной стены форта. Рикар с трудом отвоевал у них несколько воинов для несения стражи. Чуть за бороды друг друга не взяли.

Шесть охотников ушли на промысел, получив от меня приказ без добычи не возвращаться. Слава Создателю, непуганой дичи в окрестностях водилось прилично. Оно и понятно: охотников тут никогда не было. А люди, если и бывали, то в качестве добычи, а не охотников.

Не зря Литас обещал свежатину с такой уверенностью.

Охотники вчера под вечер установили несколько ловушек, и с утра ни одна из них не пустовала. В каждой петле болталось по жирному зайцу. Две тушки, правда, оказались объеденными – лисы постарались, как пояснил Литас, пообещав снять с воришек шкуры – в буквальном смысле. Чтобы неповадно было. Да и шкуры пригодятся, хотя и не время еще для охоты ради меха.

Отец Флатис примостился неподалеку, греясь на солнышке и не забывая посматривать на меня из-под сурово насупленных бровей.

После вдумчивой беседы с Рикаром он притих и теперь демонстративно держался особняком. Гневаться изволит. Но сейчас не до него. Пусть радуется, что лес валить не заставил. Хотя позже надо будет с ним примириться. Старик умный, и он далеко не простой деревенский священник. Почему? Говорю же – слишком уж умные и печальные у него глаза очень многое повидавшего человека.