Орден Лорелей

Слушая рассказы о беспощадных делах Лорелей, он представлял, как сам утаскивает пять или шесть человек в воды Бескрайнего Океана, они пытаются вырваться, барахтаются, достают свои острые ножи, но Когин не чувствует боли. И вот уже они больше не шевелятся, и Когин поднимается на поверхность за новыми жертвами.

Все друзья Кварара знали Когина: пару раз ему даже разрешали посмотреть издалека на погибающие рыбачьи судна. В отличие от старика, Кварар не мирился с несправедливостью, не собирался мириться и Когин.

Все гости пещеры подплыли ближе к Кварару, что-то удивительно тихо объясняющему тритонам. Когин так и остался позади, в глубокой задумчивости.

– Ты слишком мал, – Когин не заметил, как к нему приблизилась нереида. Она явно не собиралась слушать Кварара и неприлично внимательно рассматривала маленького чешуеногого. Когин ответил ей взаимностью: нереиды никогда не появлялись в этой части Океана. – От тебя не будет проку.

– Нет, я хочу посмотреть, – Когин никак не мог оторвать глаз от волос нереиды: они были похожи на тонкую тину, извивающуюся, как угорь, он в жизни не видел волос у морских жителей и думал, что они бывают лишь у людей.

– О, нет, это моё сокровище, – улыбнулась нереида. И тут Когин понял, что у неё есть губы. Он хотел было протянуть к ним руку, но нереида уже отвернулась.

– В путь! – объявил Кварар.

Никто из гостей пещеры, покидая её, не обратил внимания на Когина. Никто, кроме Кварара:

– Приплыл посмотреть? – улыбнулся он. – Сегодня мы войдём в песни о Лорелеях!

Внутренности Когина подпрыгнули от доселе не знакомого ему чувства, хотя сам он старался выглядеть невозмутимо. Это была настоящая детская радость, смешанная с предвкушением чего-то сугубо сладкого и одновременно серьёзного, взрослого. Он решил ничего не обсуждать с Квараром, а плыть так, будто для него абсолютно естественно находиться рядом с тритонами, видеть нереиду и топить целые армады крупных торговых кораблей.

Плыли они долго, Океан успел почернеть. Но к чему чешуеногим солнечный свет? Это людям он необходим, чтобы освещать путь и греть их жалкие тела. Думая об этом, Когин чувствовал гордость за свой народ: всё-таки как бы ни были изобретательны люди, природа обделила их многими преимуществами. Они беззащитны в темноте, на холоде, в воде.