Вероятное. Начало конца

Он должен был его спасти, но вместо этого нажал на курок. Врач, который своими руками убил человека.

– Милик, мать твою! – Гарри привел его в сознание, толкая к двери. За ним побежали еще несколько зараженных, но наткнулись на железную дверь.

Еще одно темное помещение. Эльдар не знал где включатель и на ощупь пошел вперед, но наткнулся на чью-то ногу.

– Милик, – снизу послышался слабый женский голос. – Это ты?

– Дарья? – спросил Эльдар. В этот момент раздался щелчок, и в комнате появился свет.

Бледная и уставшая Эдельштейн сидела у стены вся в крови.

Ее прежнюю красоту нельзя было больше разглядеть на этом испуганном и взволнованном лице. Из руки струилась кровь. Глаза, в которых медленно пропадала жизнь, впивались взглядом в Эльдара и чего-то ждали.

– Милик, я поняла, в чем дело…

– Мы тоже, – быстро заверил Эльдар, присаживаясь на корточки. – Это уже невозможно отрицать.

– Убей меня, – произнесла Эдельштейн, и на ее глазах появились слезы. – Я испугалась и убежала, оставив на тебя эпидемию.

Я не знала, что это такое, я поступила так, как не должен поступать ни один врач.

– Что? – полушепотом спросил Гарри.

– Убейте меня! – громче повторила Эдельштейн. – Я заражена, – она взглядом указала на руку. – Смогла убежать… но какой ценой. Через час, если эти твари до меня не доберутся, я стану такой… как они. Этот вирус передается через укусы, и я медленно теряю рассудок. Я чувствую это, Милик. Догадки оказались правдой…

– Дарья… – прошептал Эльдар, понимая, что этого не избежать.

 – Ничего еще неизвестно. Возможно, тебя можно спасти.

– Застрели меня… не дай мне навредить здоровым людям и лишить их шанса на спасение, – проговорила Эдельштейн и застонала. – Я уже ничем не помогу.

– Сегодня день самопожертвования? – громко спросил Гарри, но никто ему не ответил.

– Это мой выбор, – продолжила Эдельштейн. – Лекарства нет… Здравый смысл говорит, что так будет правильно. Я не хочу становиться тварью… Прошу тебя, Милик.

Я совершила ошибку и не хочу жалеть об этом, – она всхлипнула, и несколько крупных капель упали на пол.

Эльдар поднялся на ноги и дрожащей рукой направил пистолет на бывшего главного врача. Он прицелился прямо в голову, но рука еще больше задрожала. Он смотрел в заплаканные глаза Дарьи не в силах понять, как он должен поступить.

– Милик… Прошу, – сказала Эдельштейн.

– Я не могу, – на глазах от страха и жалости выступили слезы. – Я не могу, Дарья.