Король Aed elle

Подвластный ему камень поймал юношу в колыбель из гибких жил и опустил на пол без единой царапины.

Эмре выдохнул, перекатился на спину и закрыл лицо руками. А Даэн моргнул, вытер рукавом нос – и разрыдался.

На третьем ярусе воцарилась тишина. С потолка с шорохом осыпалась каменная крошка. Снизу доносились голоса – стены дворца снова стали послушными; двери медленно, со скрипом, но отворялись, выпуская пленников наружу.

Времени стало много. Бесконечно много.

Тамлин подошел к мальчику, приподнял за подбородок лицо и вгляделся в глаза – не желтые, как у брата, а небесно-васильковые.

– Давно так? – сухо поинтересовался он.

– Не… Недавно, – всхлипнул Даэн.

– Кто-то знает?

Мальчик мотнул головой и застонал.

– Что теперь будееет…

Король оставил его, пробрался к эбонитовой сфере, раскрывшей лепестки, и прощупал у Шаниэ пульс.

– Срочно целителей сюда. И повелителей стихий, пусть восстанавливают этот хаос. Эмре?

Управляющий молчал.

– Он спит, – сказал мальчик. – Я сделал так, чтобы все они уснули. Так им будет легче оправиться.

– Вообще все? – тревога не покидала короля, он склонился над Эмре и проверил пульс и у него.

– На всех у меня умения бы не хватило, – смутился Даэн. – Только он, госпожа Шан и мой брат, Тилль.

– И долго они будут спать?

– Я надолго еще не умею, – буркнул мальчик.

Пульс у Эмре был медленный, дыхание – ровное. Тамлин убрал из-под его головы острый булыжник и присел рядом с мальчиком. Снял рубаху, разорвал ее на лоскуты, отдал один Даэну – тот вытер им щеки. Остальными принялся бинтовать порезанные ладони.

Торопиться больше было некуда.

– Я совершил ужасные вещи, – Даэн всхлипнул, прижал белый лоскут к кровавым разводам на скулах.

– Я тоже, – отозвался король тихо, не смея глядеть вниз. – Иногда, Даэн, нужно совершить что-то плохое, чтобы предотвратить нечто чудовищное.

– Не только сегодня, – мальчик продолжал всхлипывать. – А вообще. Я не умею сдерживаться. Причиняю боль. На прошлой неделе бросил камень в Тэда – он всегда дразнится, когда воспитатели не видят. И такой злой был, такой злой – что камень его не ударил, а оказался внутри. В животе, понимаете? Ему потом операцию делали и вынимали… Мне кажется, я не одаренный, как все говорят, а проклятый.

– Это только кажется.