Король Aed elle

Эмре, Дея, время извиняться!

– Это что еще? – зеленоглазый элле поймал плод раздора и покрутил в руках.

– Улика, найденная на месте преступления, – повелительница стихий вскинула голову. – Мои элле и хранители всю ночь были под надзором. Воины так по-дурацки шутить не станут. Остаются, хаос, твои ремесленники! Кто-то из них безобразничает с архитектурой дворца. Еще и еду, бездна, из кухни ворует!

Эмриат вгляделся в аккуратные следы укусов на фруктовой плоти, поднял глаза на миниатюрную эльне и вернул ей яблоко.

– Судя по тому, что я вижу, его надкусила ты, дорогая Минна.

– Вот еще! – та снова сунула яблоко управляющему. – Среди нас есть только один элле, не желающий нести ответственность за яблоки, которые надкусил.

– При всем желании, – улика вновь перекочевала к Миннаэте, – ни один ремесленник не способен управляться с живым камнем. Так что нечего кидать надкусанные яблоки в мой огород. Тем более, что ты это яблоко и нашла.

– Не я, Ассея! – Минна всучила плод целительнице.

Та закатила глаза.

– О, бездна. Да, я нашла и сохранила, что с того? Нужно собрать слюну, провести генетический анализ и выявить шутника.

– Это слишком долго! И может оказаться случайным совпадением, – Дея отняла у нее яблоко и не глядя протянула Тамлину. – Довольно! Я иду на третий ярус, осмотреть масштабы бедствия и самостоятельно отобрать образцы, пока еще не поздно!

Тамлин, который все это время в воображении душил барашков голыми руками, молча взял предложенный фрукт.

И швырнул его в окно.

Минна охнула и пригнулась, увлекая за собой Ассею. Воздух вокруг Деаэлру загудел и замерцал синевой – хранительница, не видя опасности, но предугадывая ее, создала вокруг себя защитную сферу.

Окна южной галереи, ведущей из детских спален в ученические, по приказу короля недавно оснастили энергощитами, которые во избежание несчастного случая возвращали назад все, что из них вылетало. Причем чем меньше был предмет, тем большее ускорение он набирал, залетая обратно.

Злосчастное яблоко влетело обратно, просвистело мимо ловко увернувшегося от него Эмриата, отпружинило от сферы андар’эльне и разбрызгивая мякоть врезалось в картину, на которой художник светлой линии 'тар мастерски изобразил крутобокую тыкву.