Король Aed elle

Ассея и Минна из уважения к королю некоторое время выслушивали отповедь Эмриата: мол, как легко испортить хорошее воспитание и великолепное образование, если поощрять в молодежи легкомысленность.

Вскоре терпение у обеих иссякло.

– Эмре, – отрезала целительница, – неужели ты правда думаешь, что у кого-то из хранителей есть силы на такие шутки? Йолле грядет, мы по утрам еще толком не проснулись, а уже уставшие!

– Не преуменьшай способностей своих подопечных, дорогая Ассея! – ответил Эмре. – Этой весной, насколько мне помнится, юные барышни из рода Аоэт подбили хранителей на модификацию дверей в библиотеку.

Целые сутки их можно было открыть только мыслеформой "Я не очень умный, и мне плохо". Посмотри теперь сюда. Чем еще это можно объяснить, как не озорством твоих и ее, – он указал на Миннаэту, – элле?

– Ничем, – ответила за Ассею Минна; ее медные волосы украшала россыпь странных пятен, то ли синих, то ли зеленых. – Будем наблюдать. С сегодняшнего дня никто из рода Аоэт и шагу не ступит без моего ведома, я найду того, кто это сделал, хаос! Но если окажется, что род Аоэт ни при чем, – она подняла пылающий взгляд на Эмриата, – то ты извинишься передо мной за обвинения, от которых я сейчас сгораю со стыда перед королем!

– Если окажется, что род Аоэт ни при чем, то у нас большие проблемы, – отрезал Тамлин.

 – Вы что, бездна, хотите повторения истории? Хотите, чтобы нас снова атаковал обезумевший симбионт и принялся заживо переваривать в стенах родного замка? Сколько элле погибло в ту проклятую ночь? Пять сотен? Десять?

Минна побледнела, Ассея прижала руки к груди.

Об инциденте знали все, хотя никто из нынешних обитателей королевства не был ему свидетелем.

Давным-давно, на заре становления Мирисгаэ, род Аоэт решил вывести для постройки дворца материал, послушный воле хозяев и меняющий структуру согласно их желаниям. Созданному существу – гибриду органики и неорганики – для полноценного развития понадобилась подкормка. Этой подкормкой послужили тела погибших: их уносили в подземелья, где без особых церемоний оставляли на полу.

Через неделю тело исчезало под слоем грибницы. Через месяц на его месте высился холмик. Через несколько лет холмик превращался в сталагмит, медленно, но непрерывно растущий. Первые могилы уже коснулись потолка и превратились в мощные колонны сталагнатов, когда однажды, взлелеенный на мертвых хозяевах, камень напал на живых, по неизвестной причине отдавая предпочтение повелителям стихий.