Король Aed elle

Остаток ночи Тамлин просидел над инкрустацией – эскиз изделия предусматривал отделку не только твердыми минералами, но и нежным жемчугом, которому шлифовальные щетки были противопоказаны – и теперь жемчужно-бриллиантовая диадема, сияющая и невесомая, висела на испиленном лобзиком финагеле. А о процессе ее создания какой-то час назад свидетельствовали бы слои пыли вокруг вытяжки, куча металлической стружки в шостфиле и полная неразбериха в ящичках для инструментов, выдвинутых из стеллажей. Но к рассвету в мастерской уже царил идеальный порядок.

От молодых ювелиров король требовал дисциплины, перед началом работы частенько осматривал их верстаки и говаривал, что никакая одаренность не может оправдать свинства. Хотя и признавал, что хаос – неотъемлемая часть любого творчества, и чем ближе изделие к совершенству, тем обычно масштабнее энтропия вокруг творца.

Но как только работа завершена, хаос должен быть побежден порядком.

Высокомерную молодежь, считающую, что предназначение мастера – созидать, а не мыть полы, Тамлин без лишних споров отправлял к Эмре в красильню.

Бунтари возвращались присмиревшими, с ожогами на коже, цветными пятнами в волосах и специфическим, ни с чем не сравнимым душком от работы с жижей, в которой вымачивали кожу перед покраской. Известными ингредиентами этой жижи были известь и птичий помет, растворенные в соленой воде. О неизвестных ингредиентах расспрашивать кожевенников еще никто не рискнул.

После уборки в мастерской король решил было вздремнуть, но сон не шел к нему. Несмотря на количество выпитого. Таэм переместился на подоконник встречать рассвет, где его и накрыли галлюцинации высочайшего качества и редкостной назойливости. Такие же неподконтрольные его воле, как и сновидения.

Подняв с пола бутыль и убедившись, что та пуста, Тамлин решил, что неплохо бы перекусить – вечером на ужин подавали фаршированные перепелами грибы-ксилотрофы, парочка наверняка еще осталась на кухне.

Король не без труда спустился по винтовой лесенке, от сокровищницы взял правее и оказался у входа в восточную башню второго яруса, где располагалась библиотека. Библиотечная галерея выходила витражами на юг и упиралась в спуск на первый ярус, справа от которого находилась кладовая со свежими сырными головками.

Дворец дышал предутренним покоем.