Король Aed elle

Другая группа сопровождала собирательниц, которые несли к телегам корзины, полные ягод и грибов. Их движения рождали в тумане причудливые завихрения, отчего казалось, что элле перемещаются сквозь пространство во времени – заветный талант, которым генетики, несмотря на все их старания, не сумели наградить ни одну из светлых линий.

Тамлин побарабанил пальцами по седлу. Близились багровые сумерки, а значит выйти за пределы Сферы скоро станет невозможно. Аномальные холода в середине лета заставили дичь покинуть эти края, а хищников – в поисках пищи перейти границы разумного.

Хотя бы отчасти.

Губы его искривились в некрасивой усмешке. Воротник дрогнул и снова прильнул к лицу. Тамлин скривился еще сильнее и одернул его.

Вдали закаркало воронье. Всадник повел ушами, но головы не повернул. Он знал, что увидит, стоит ему оглянуться.

За его спиной среди зарослей пожухлой крапивы угадывалась тропа, которая убегала прочь от поляны в сумрак лесной чащи. Сквозь переплетение ветвей проглядывали каменные стены: осыпающиеся, выщербленные дождями, поросшие мхом и лишайником. До развалин было далеко, но Тамлин отчетливо слышал галдеж, поднятый птицами среди камней, и даже то, как их крылья хлопают о воздух. В такие моменты он готов был отказаться от обостренного слуха воина элле до конца своих дней.

На телеге застонал раненый, ему ввели порцию анестетика. У противоположного края поляны хранители занимались теми, кто уже никогда не издаст ни звука. Элле в белых одеждах склонились над трупами, простерли руки.

Тамлин отвел глаза.

“Пара недель, хаос. Всего лишь пара недель без жертв – и погибших было бы на дюжину меньше, чем рассчитывалось".

Лесной сумрак озарился голубой вспышкой. Волна холода прокатилась по поляне, взметая листву, дохнула Тамлину в лицо и растворилась в стылом воздухе.

Когда листья улеглись, он снова взглянул туда, где лежали истерзанные до неузнаваемости тела. Но обнаружил там только примятые травы и пустоту, которую медленно заволакивал густой туман.

Последние собирательницы вернулись с корзинами, полными шиповника и лекарственных кореньев. Даров осеннего леса оказалось так много, что места на возах с битой дичью не хватило, и часть корзин установили на телегу в головах раненых.