Приманка

По-прежнему держа за плечо, Джек повел ее через общий зал, заставленный столами, в кабинет Келлана.

– Оставайся здесь! – велел он и сразу вернулся в общий зал, где его ждал Келлан.

Братья стояли шагах в десяти от нее, но она не слышала, что говорил Джек, понизивший голос почти до шепота. До нее донеслись слова. «Она сказала, три дня назад. Продажный коп. Ты. Да, она так думает».

Услышав последние слова, Келлан побагровел и нахмурился, но, когда посмотрел на нее поверх плеча Джека, мрачное выражение прошло.

От его взгляда она ощетинилась. Потому что увидела в его глазах жалость. Келлан думает, что она так сильно пострадала, что не способна мыслить здраво. Он наверняка не поверит ее предположению, что в прошлом году Эрику помогал страж порядка.

Джек тоже оглянулся на нее, нахмурился и буркнул что-то еще, обращаясь к Келлану. Она не разобрала ни единого слова, но Джек направился к ней. Он не спешил, но по пути не сводил с нее взгляда.

Когда он подошел к ней, Кэролайн готова была взорваться из-за того, что он все рассказал Келлану.

Джек остановил ее простым жестом. Он убрал волосы с ее лица, внимательно посмотрел на нее. Ей казалось, что он просто разглядывает ее, но он вынул у нее из волос сначала один осколок, потом второй.

Устало вздохнув, он закрыл дверь и, плавно развернув Кэролайн к себе, стал осматривать ее затылок.

– Отряхни одежду, – велел он. – Даже безосколочным стеклом можно порезаться, если нечаянно сесть на него.

Кэролайн плотнее сжала губы, но все же отряхнула платье.

На плиточный пол посыпались осколки.

– Ты сказал брату, что я ему не доверяю! – сердито воскликнула она. – Что считаю его продажным и соучастником в убийстве отца…

Джек по-прежнему стряхивал с нее осколки.

– Он бы все равно догадался. Келлан гораздо лучше, чем я, умеет читать язык тела.

– У тебя тоже неплохо получается, – проворчала Кэролайн и сразу же пожалела о своих словах.

Круто развернувшись, она успела заметить, как он улыбается своей проклятой улыбкой, и сама не поняла, чего ей хочется больше – поцеловать его или придушить.

Кэролайн не сделала ни того ни другого, но это вынудило ее застыть на месте.

Джек снова вздохнул – не только от облегчения, но и от усталости.

– Если хочешь закатить истерику или поплакать, смелее вперед, – предложил он. – Ты вся дрожишь, – продолжал он, не дав ей возразить, что она не собирается ни плакать, ни закатывать истерику. И все же она дрожала всем телом.