Книга 2. Ученик некроманта. Мир без боли

 – Боялась, что вы умерли…

Вёльва не ответила. Ни единая мышца на ее бесстрастном лице не дрогнула. Она сидела, опершись на руки, смотрела перед собой, не выказывая никаких эмоций, была бледна и холодна, как оживший мертвец. Алиса отстранилась и посмотрела на наставницу. Взгляд Вёльвы угас, глаза помутнели, будто выцвели – в них не осталось жизни. Матушка двигалась, но ее сердце не билось, а душа покинула тело.

– Видишь ли, дочка, – с ухмылкой произнес убийца и сдвинул с лица капюшон, открывая изуродованное смертью и темной магией ополовиненное лицо.

Вёльва проснулась в холодном поту. Проклятые видения! Как они утомили ее за долгую жизнь. Иногда она хотела отказаться от своего Дара: выбрать обычную, человеческую судьбу, не обремененную поиском спасения для всего мира, когда можно спокойно растить детей, обихаживать мужа, вести хозяйство и не думать о страшных пророчествах, которые во всех красках изображают гибель Валлии.

– Матушка? – жалобно пропищала Алиса, заглянув в комнату наставницы.

– Входи, дитя мое, – улыбнулась Вёльва и, заметив, что личико девочки хранит на себе печать страха и волнения, спросила: – Что тебя тревожит?

– Я видела сон. Плохой сон… – пряча слезы, скороговоркой прошептала Алиса и боком вошла в покои прорицательницы.

– Расскажи о нем, – приглашая ученицу сесть на кровать, попросила Вёльва. И, когда Алиса заговорила, прорицательница поняла, что видела этой ночью тот же кошмар.

– Это всего лишь сон, дитя мое, – Вёльва успокаивала Алису ложью. – Всего лишь сон.

– Но он был такой… настоящий…

– Не бойся, – мягко улыбалась прорицательница. – Тот человек, который тебе приснился, не злой. Я его знаю. И если хочешь, могу поведать его историю. Только учти: его жизнь хранит в себе много мук.

– Расскажите, Матушка, – попросила Алиса. Она так скучала по маминым сказкам, которых была лишена в храме Симионы, что ничуть не испугалась предупреждения.

– Как скажешь, дитя мое…

Казалось, ничего в выражении лица прорицательницы не изменились, взгляд ее темно-карих глаз остался таким же теплым и располагающим, но голос наполнился некоей таинственностью, разжигавшей в Алисе еще больший интерес:

– Ты видела его изуродованное лицо.