Дураки умирают последними

– Скальпель собственной персоной.

– Не знаю такого, – буркнул офицер, осторожно пытаясь ослабить веревку на руках, чувствовалось, он имел очень хорошую подготовку, и с ним следовало держать ухо востро.

– В общем, так, офицер, ты мне честно расскажешь, какого лешего за мной вы увязались, и я тебя оставляю в покое и с концами исчезаю, а если нет, то не взыщи, нарежу на ремни, – еще более ледяным и ничего хорошего не обещающим голосом произнес Алексей, стараясь испугать своего пленника, пытать как-то не очень хотелось…

– Ничего я тебе не скажу, гальзианский шпион, хоть что со мной делай!

– Скальпель не шпион, тем более гальзианский, Скальпель – вор, пощипывающий некоторых зарвавшихся аристократиков, безнаказанно пьющих кровь у народа, запомни это, летеха.

Скальпель – честный вор, – с усмешкой проговорил Алексей, используя ранее подготовленную легенду как раз для подобных случаев и, похоже, это сработало. Сотрудник тайной полиции в задумчивости посмотрел на Алексея и с подозрением сам задал вопрос:

– Тогда зачем вору книги из списка, для допуска к которым требуется специальное разрешение?

– Это, какие же, по механике и силовым машинам или истории? – недоуменно взирая на офицера полиции, поинтересовался Алексей, не понимая, что его пленник имеет в виду.

– Причем здесь механика, силовые машины и история?! Зачем ты атлас запретных земель запросил, ведь знаешь, что за такое полагается год каторги на имперских рудниках, – взревел офицер и попытался вскочить, но Алексей среагировал мгновенно и ударом ноги свалил полицейского.

Медленно наклонившись над ним, помахал перед его лицом раскаленным докрасна стальным крюком и совершенно спокойным голосом произнес:

– Ты идиот. Ты с напарником меня с кем-то спутал, я понятия не имею о существовании каких-то там запретных земель и уж тем более об атласе, меня интересует механика и паровые силовые машины, ну, и временами почитываю ради интереса труды по истории.

Постояв в задумчивости некоторое время над летехой, Алексей бросил на него его же собственное портмоне, разряженный револьвер полетел следом, после чего негромко заявил:

– Слушай сюда, легавый, я здесь не при делах, на меня пургу повесили. Так что имей в виду, но если еще раз на моем пути встретишься, завалю сразу без всяких разговоров. За свои дела я отвечаю, но чужое на себя никогда не возьму.