Фамильяры Смерти

Один из них все время так непривычно имя мое сокращал, что я за хмелем только с пятого раза понял, что он ко мне обращается.

– И как же звал? – спросила девушка, насыпая им обоим по большой миске горячего обеда.

– Алексом звал, представь только.

– Алекс? Действительно непривычно как-то. Это тебе не Сашей звать. Может мне тебя тоже так называть теперь? – усмехнулась Ярослава.

– Да называй, как хочешь, только в тарелку побольше сыпь.

Всю следующую неделю Александр помогал сестре собирать урожай и травы на зиму, ведь за такое долгое время многое могло произойти и запасаться лекарствами нужно было до самой весны.

Погода начала понемногу ухудшаться и Ярослава еще больше торопилась, неясное чувство тревоги гнало ее на рассвете в лес за нужными травами, корешками и прочими непременными атрибутами ведуньи. Александра тоже мучило странное беспокойство, а когда подобное происходило с ними обоими, ничего хорошего ждать не приходилось. Несчастье случилось на второй день новой недели, когда утром в ворота к ведунам постучался соседский мальчуган Тимофей.

– Тетя Яра, помогите, пожалуйста! – с порога залепетал парнишка.

– Что случилось? – обеспокоено спросила Ярослава, впуская ребенка во двор.

– Папа заболел, горячка его страшная бьет, мама за лекарством послала.

– И давно он так?

– Со вчерашнего вечера плохо ему, но мы думали, может просто заболел, или еще что, но сейчас ему совсем худо стало, – испуганно протараторил ребенок.

– Иди домой, мы сейчас догоним, – сказал вышедший из-за угла Александр и паренек, послушно кивнув, опрометью бросился обратно.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – задумчиво произнесла Ярослава.

– У нас двоих никогда просто так не бывает плохих предчувствий, что-то здесь не то, – ответил ей брат.

– Тогда нам стоит поторопиться.

Отец семейства Владимир лежал на скамье без сознания и тихо стонал. Мария, беспомощно заламывая руки, сидела около мужа, а Тимофей, подобрав под себя ноги, устроился на печи. Ярослава молча подошла к больному мужчине и начала осмотр.

Александр тем временем начал расспрашивать несчастную мать о подробностях состояния ее супруга.

– Я не знаю, что думать. Решила сначала, что он простыл, хотя такое мало, когда бывало. А он после работы как вернулся, так и сидит, есть не хочет, ничего не хочет, озноб его бьет. Съел хлеба кусок и обратно выдал. Надеялись, что само пройдет до утра, а оно только хуже стало. Ох, чует мое сердце, не простая это хворь.