Сиделка

– Отпустите! – придушенно прошептала я.

– Тебе не удастся меня добить, ресово отродье! – рявкнул Горн. – Говори, кто тебя послал?

Хватка у мужчины, несмотря на все его раны, оказалась сильной.

– Я всего лишь сиделка, милорд, – с трудом пробормотала в ответ. – Меня привел к вам лорд Каллеман.

– Сиделка?

В голосе Горна послышалось недоумение. М-да… Похоже, мужчина еще не отошел от действия настойки. Но каков? Силен. И не скажешь, что при смерти.

Горн разжал руки и откинулся на подушки.

– Я промыла и перевязала ваши раны, – потирая шею, отчиталась о проделанной работе.

 – Осталось сменить повязку на лице, и вы сможете отдохнуть.

Больной напряженно, сквозь зубы, выдохнул, но ничего не сказал.

– Нужно будет совсем немного потерпеть. Я постараюсь сделать все быстро.

Я говорила ровно и спокойно, стараясь не нарушить хрупкое «перемирие».

– Что за дрянью ты меня опоила? – глухо спросил раненый.

– Это не дрянь, это касильская настойка, милорд.

Горн ничего не ответил.

Он плотно сжал губы, чтобы не застонать, когда я снимала последний слой бинтов. Повязка присохла, и мне пришлось ее отмачивать.

– Что там? – не выдержав, через силу спросил он.

– Не так страшно, как можно было ожидать, – уверенно ответила я.

Нет, вид воспаленных, заплывших гноем век не внушал оптимизма, но говорить об этом больному мне не хотелось.

– Не ври! – повысил голос мужчина.

– Даже не собиралась, – фыркнула в ответ и тут же мысленно выругалась. Рес! Нужно быть осторожнее.

Не стоит забывать об уважении к высшим. Это сейчас Горн не обращает внимания на мой тон, а вот потом…

Впрочем, с чинопочитанием у меня давние проблемы. Где-то глубоко внутри сидит с детства вбитое убеждение, что все люди равны, и я ничего не могу с собой поделать. Нет, у меня хватает ума не высказывать свои мысли вслух, но иногда я забываюсь и веду себя слишком вольно с точки зрения нанимателей.

– Почему я не могу открыть глаза? – недовольно спросил Горн.

Чувствовалось, что он задал этот вопрос через силу.

М-да, батенька, да вы тот еще гордец! Не терпите слабость и не любите признавать собственную беспомощность. Но ведь вам страшно. Страшно остаться слепым калекой. Страшно зависеть от других людей. Страшно потерять свою привычную жизнь… Страшно умереть.

– Воспаление и отек, – коротко ответила я. – Когда мы с ними справимся, станет легче.

– А ноги?

– Откуда эти раны? Такое ощущение, что их нанесли каким-то зазубренным оружием.