Здравствуйте, мсье Поль!

Там было нечто похожее на продовольственную базу, просто столпотворение людей и лошадей. Кто-то только вставал для выгрузки товаров, а кто-то разгрузился и под недовольные окрики вновь прибывших спешил освободить место.

Здесь была жуткая вонь: воняло вперемешку продуктами и дерьмом. Я осмотрелся и заметил, что человек, стоящий чуть поодаль, указал на нас пальцем незнакомцу в капюшоне и сопровождающим его четырём стражникам. У меня холодок пробежал по спине. Я толкнул и потянул за руку зазевавшегося Анри, и мы двинулись туда, где было больше людей, чтобы затеряться в толпе.

Так мы по дерьму и грязи чуть ли не по колено пошли, как говорится, в народ. Я уже порядком отвык от такого количества людей и пробирался с трудом, оглядываясь и озираясь по сторонам.

– Что случилось, друг мой, куда мы так заспешили? – защебетал Анри, и я объяснил ему, прихватив за рясу, что за нами следят.

Мы попетляли по нешироким улочкам и, убедившись, что «хвоста» нет, неспешно пошли в сторону большой площади.

– Куда вы так заторопились, святые отцы? Кто вы и откуда? – сиплым голосом спросил незнакомец и снял свой капюшон.

Это был человек лет тридцати, сухощавый, с мощными руками. Его взгляд был пронизывающим. «Как у Феликса Дзержинского» – подумал я.

– Я отец Анри, а это отец Поль, мы с юга! Мы пришли из Эремо делле Корчери, что в Ассизи, поклониться святому Престолу! Жизнь движется к закату, когда ещё представится возможность! – ответил мой друг и поклонился, затем подал грамоту человеку.

Человек взглянул на Анри исподлобья и, взяв в руки свиток, впился в него взглядом. Затем, не поднимая головы, представился. Он оказался местным кардиналом Чезаре.

– И много ли чудес вы нашли для святого Престола? Я так понимаю, поиск святынь – это ваше послушание? – как-то резко вдруг спросил Чезаре.

– Ищем, Ваше Преосвященство, ищем, только начали! Тут напали на след Копья Лонгина, хотели благословиться и двинуться в путь! – сходу сочинил Анри.

– Таких искателей тут много: половина уже на рудниках ищет, а с другими суд инквизиции более основательно поработал! А почему второй не говорит? – спросил кардинал и пристально посмотрел мне в глаза.

У меня ноги ослабли, и захотелось пописать.